Страница 50 из 60
— Знал, — сказал он. — Возвращайтесь, поговорим дома.
Он отключился.
Я ехала двести километров и всю дорогу собирала себя.
Дома он ждал на кухне. На столе стояла бутылка и два бокала, и он к ним не притронулся.
Я вошла, поставила сумку и осталась стоять в дверях.
— Ты меня проверял, — сказала я.
— Проверял.
— Ты отдал мне сделку на четыре миллиарда, снял все инструкции и отправил одну к человеку с репутацией. Ты знал, что он покупает переговорщиков.
— Он покупает всех, — сказал Стас. — Он их четверых уже так купил, у меня был этот разговор с ним в двадцать первом.
— И ты меня к нему послал.
— Послал.
Я стояла и чувствовала, как во мне поднимается.
— Стас, я год назад ночевала в хостеле, потому что мне соврали два человека, — сказала я. — Я девять месяцев по ночам собирала доказательства. Я к тебе полгода привыкала — к тому, что тут не надо каждое слово проверять на второе дно.
Он слушал.
— А ты всё это время держал экзамен.
— Да.
— Я тебе кто? — Голос у меня всё-таки поднялся. — Я тебе актив? Ты меня на риск проверял или на верность?
— На верность, — сказал он.
— Спасибо за честность.
Я села на табурет напротив, потому что ноги устали.
Он налил себе воды и держал стакан в руках.
— Хочешь, объясню? — спросил он.
— Хочу.
— Одиннадцать лет, — сказал он. — Я одиннадцать лет спал с женщиной, ведущей мою юридическую часть. Я подписывал у неё всё не глядя. Мне и в голову не приходило проверять — это же семья.
Он поставил стакан.
— В шестнадцатом году я приехал в офис и обнаружил, что подписи мои, а компаний нет. Ты это знаешь.
— Знаю.
— С тех пор я не отдал ни одному человеку доверенность без потолка. Ни одному, Кать, за девять лет. — Он посмотрел на меня. — В понедельник я отдал тебе полную. И я весь день сидел в кабинете и ничего не мог делать.
Я молчала.
— Гордеев позвонил мне в половине третьего, — сказал Стас. — Сам. Похвалил тебя и сказал: «Твоя не берёт».
— И что ты почувствовал?
Он ответил не сразу.
— Я вышел из кабинета в коридор и стоял там минут пять, — сказал он. — Мне сорок два года, и я в этом коридоре понял, что могу ещё раз.
Я смотрела на его руки на столе.
Злость у меня внутри никуда не делась. Она лежала там же и была законной. Меня в очередной раз завели в комнату, не показав план комнаты, — со мной так поступали Сергей и Вика, каждый по-своему, и я поклялась себе, что этого больше не будет.
И одновременно я его понимала до последней запятой. Я сама девять месяцев проверяла каждого встречного на второе дно.
Мы были два одинаково покалеченных человека, и один из нас только что провёл другого через тест.
— Стас, — сказала я. — Один раз.
— Что?
— Ты меня проверил один раз, и я тебя понимаю, и я на тебя не в обиде.
Я положила ладонь на стол.
— Второго раза не будет. Если ты когда-нибудь ещё раз проверишь меня втёмную, я уйду в тот же день. Со своими двенадцатью процентами и со всем остальным.
Он смотрел на меня очень внимательно.
— Договорились, — сказал он.
— Это не переговоры. Это условие.
— Я понял, что не переговоры. — Он подвинул ко мне бокал. — Поэтому и говорю: договорились.
Мы посидели молча.
Потом он сказал:
— Ты выторговала у него сорок миллионов. В смысле, ты их ему оставила и сделку не сдала. Знаешь, что это значит?
— Что?
— Что я тебе должен, — сказал Стас. — Я это тоже посчитал.