Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 83

Глава 22

Тишина на кухне стала почти осязаемой. Густой, как сироп, и горячей, как мои свежеиспеченные блинчики. Так и застываю с вилкой в руке, медленно осознавая всю нелепость своего командного тона.

Черт, Соня, Марк – взрослый мужчина, а не пятилетки Олеси, которых ты воспитываешь время от времени. Приди уже в себя! Действительно, кто я такая, чтобы раздавать команды хозяину квартиры?

Моргаю, кладя вилку обратно на стол. Отвисает и Марк. Он смотрит на меня в упор: взгляд всё еще каплю сонный и мягкий, но мгновенно меняется, становясь пугающе сосредоточенным, будто мы на совещании, а я совершила непоправимую ошибку. Он вдруг поднимается со стула медленно, как хищник, который не особо торопится нападать на жертву. Расстояние между нами резко сокращается так, что я физически ощущаю жар от его тела.

– Почистил ли я зубы? – переспрашивает он низким, вибрирующим тоном, от которого по коже бегут мурашки. – Лично хочешь проверить?

Дергается вперед, а я в панике отступаю, пока не упираюсь поясницей в столешницу. Бежать больше некуда! Логика включается как по щелчку пальцев, и в голове формируется план: нужно просто перевести всё в шутку и извиниться за неудачный юмор. Но предательское тело диктует свой, куда более интересный сценарий. Воздуха катастрофически не хватает, а вид обнаженного торса в такой опасной близости выжигает во мне остатки здравого смысла. Аж больно становится, когда насильно удерживаю руку, чтобы не поднять её и не прикоснуться к нему. Провести пальчиками по упругой груди и скользнуть ими чуть ниже…

– Это… – выпаливаю низко, не узнавая собственный голос. – Это гигиена, Марк. Чистота – залог…

– К черту залоги! – перебивает он, окончательно разрывая между нами дистанцию.

Он упирается обеими руками в столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушке. Чем только поощряет пошлый сценарий, придуманный разгоряченным телом и бурной фантазией. Терпкий запах мужчины бьет в нос, и я дрожу на инстинктивном уровне. Не от страха, конечно же, а от дикой, неприкрытой силы Марка, которая выбивает твердую почву из-под моих ног.

И он понимает это. Пользуется моментом слабости, шепча прямо в губы:

– Ты так отчаянно дрожишь, когда я рядом, – не вопрос, и мы оба это осознаем.

Хочу возразить, найти логический аргумент и выстроить собственную линию защиты, но Марк не дает и шанса. Его ладонь ложится мне на затылок, а пальцы зарываются в растрепанные волосы. Резко тянет на себя, накрывая губы в поцелуе. Не нежничает, а жадно напирает так, что у меня подкашиваются ноги. Мятный вкус зубной пасты в тот же миг взрывается во рту чем-то таким… горько-сладким привкусом моих собственных тревог.

С минуту стою пораженная, застывшая, как статуя, просто позволяя себя целовать. Но всё же расслабляюсь и судорожно цепляюсь за плечи мужчины, словно он единственная опора в этом мире. Мы так близко, буквально кожа к коже, что я чувствую между нами неровный ритм сердцебиения. Моего или Марка – без разницы. Мир вокруг просто перестает существовать, сужаясь только до нас двоих, и все мои неразрешенные проблемы исчезают. Лопаются, как мыльные пузыри. Остается только этот сумасшедший ритм сердец и дикий напор Марка, отчего невольно стону ему прямо в губы.

Это безумие, но ни я, ни он не спешим его прерывать. В какой-то момент пальцы Марка начинают сжимать меня так отчаянно сильно, словно он пытается понять, не галлюцинация ли я в его руках. Мы почти обезумели от страсти, что закипела в венах, но нас так «удачно» обрывает дребезжащая мелодия звонка. Мобильник запрыгал, буйно ударяясь о тарелку с яичницей.

Марк нехотя отстранился: дыхание рваное, а взгляд темный, почти черный. Он прислонился лбом к моему и что-то неразборчиво проворчал. Звонок повторился. Правильно, пора возвращаться в реальность!

– Да какого лешего… – рыча проклятия, Марк резко отлип от меня и схватил со стола мобильник.

Дал себе ровно секунду, чтобы перевести дыхание и бросить на меня отчаянно жаркий взгляд, за которым крылось нечто большее. Но я сразу запретила себе думать и даже фантазировать на эту тему. Опустись с небес на землю, Соня! Марк не супергерой, а ты далеко не главная героиня, которую все хотят спасти ценой собственной жизни.

– Лучше тебе иметь вескую причину для звонка! – рассерженно рычит он на собеседника, и в динамике четко раздается уверенный мужской голос.

Долго что-то рассказывает, из-за чего выражение лица Дорошина постепенно меняется. Оно становится вмиг деловым и взвешенным. Остываю окончательно и я.

– Отлично. Да, это именно то, что я и хотел, – говорит он с кивком и добавляет спешно: – Скоро буду. Только… – запинается, рассматривая обеденный стол, – позавтракаю сначала.

И, не дождавшись ответа, сбрасывает вызов. Не мешкая больше, хватает вилку и жадно ест. Я же и с места не двигаюсь, будто приклеилась к полу. Эмоции во мне всё еще не утихли – жужжат внутри, как неспокойный рой пчел, у которых сбили палкой улей. Кажется, мне сейчас даже кусок в горло не полезет, но Марк переключился так же быстро, как рычаг на коробке передач. Удивительная способность!

– Если тебе не сложно, – говорит, не пережевав, – свари мне кофе. Ну и себе, если хочешь.

Может, я и хотела бы возразить или возмутиться, что не прислуга в его доме, но… Руки сами действуют, снова опережая здравый смысл. Варю ему и себе кофе, и пока кофемашина жужжит, Марк добивает меня:

– Договор на продажу «Солнечной долины» готов. Осталось добавить несколько пунктов и можно подписывать.

Может, он рассчитывал, что я не услышу из-за шума, но… каждое его слово прозвучало настолько отчетливо, что у меня спазмом свело желудок до тошноты.

– Хорошо, – понимаю, что голос звучит как капитуляция: хрипло и с намеком на слезы.

Но ничего с этим поделать не могу. Стараясь держать лицо, ставлю чашку перед Дорошиным, а он оставляет пустую тарелку. Не усаживаюсь, а отхожу к столешнице и делаю глоток. Мгновенно давлюсь и кривлюсь из-за горечи, но не напитка, а собственного позорного поражения.

Марк тактично молчит, хотя я ощущаю на себе его пытливый взгляд. Он будто в сотый раз спрашивает: твердо ли мое решение? А я… стыдливо прячу глаза, рассматривая черноту напитка – такого же темного и беспросветного, как мое будущее.

Дорога к офису ощущается мною не иначе как путь к эшафоту, где вместо топора будет ручка, которой нужно поставить подпись. Пока едем, смотрю на Марка: ведет машину уверенно, даже расслабленно, в то время как меня колотит изнутри мелкая, едва заметная дрожь.