Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 83

Глава 22

На двери есть замок, но… Оставлю как есть. Хуже уже точно не станет.

Не думала я, что на самом деле так устала. Едва голова коснулась подушки, как глаза сами сомкнулись, и тело моментально расслабилось.

Подскакиваю резко и тут же вспоминаю: я у Марка. Спала как убитая, чего от себя совсем не ожидала. Да и непривычно просыпаться без орущего петуха, но внутренний будильник сработал четко в шесть утра.

Принимаю быстрый душ, умываюсь и бросаю мимолетный взгляд в зеркало. Долго разглядываю себя – чуть растрепанную и без тени улыбки на лице. Непривычно, но вполне закономерно, учитывая все мои проблемы.

По коридору крадусь тихо, но, судя по храпу, Марк еще даже не планирует вставать. Стараюсь не шуметь, а оказавшись на кухне, загораюсь яркой лампочкой. Мой вайб! Тут же забываю, что я на чужой территории: заглядываю в каждый шкафчик, как ревизор. Вокруг всё чистое и будто даже девственное. Куча сковородок, кастрюль, разной полезной техники, которая явно тут только пылится.

– А говорил, что ничего нет… – пораженно рассматриваю содержимое холодильника.

Негусто, но сойдет. У молочки и яиц скрупулезно проверяю срок годности – свежее. Нюхаю творог в пакете и довольно киваю сама себе. Руки действуют, опережая мозг, а уже через час у меня готовы и сырники, и блинчики с творогом, и даже яичница с ветчиной. Вдобавок наделала целую гору бутербродов. Понимаю, что перестаралась, только когда расставляю всё это на столе. Но, как говорится, поздно пить «Боржоми»…

Слышу шлепающие шаги, и через минуту на кухне появляется хозяин. Присвистывает и брякает сонно:

– В квартире где-то припрятана орава голодных детей?

Посмеивается, а я оборачиваюсь к нему и тут же давлюсь оправданиями. Он не оделся! Стоит в одних боксерах, черт возьми! Не хочу смотреть, но глаза сами скользят по голой груди, спускаясь к упругому животу и ниже. Тяжело сглатываю от волнения, которое мурашками бежит по коже. Хоть я уже видела Дорошина голым, но… жар приливает к щекам, а тело горит, как у ведьмы на костре. Душно становится настолько, что дышать тяжело!

– А говорил, у тебя еды нет… – буркаю через силу, и через мгновение меня накрывает, как теплым одеялом, его бархатистый хохот.

– Теперь уже точно нет, – не упрекает, и я наконец выдыхаю.

– Прости, дурная привычка при виде продуктов – сразу готовить.

Чуть ли не бью себя по непослушным ладоням, но Дорошин сразу подхватывает мое настроение:

– Разве не для этого они предназначены? – выгибает бровь, а я невольно любуюсь блеском в его глазах.

Он совсем не зол, скорее озадачен и заинтригован. Падает на стул и подтягивает к себе тарелку с яичницей.

– Эй! – резко отнимаю вилку и ругаю мужика, как сына-лентяя. – Ты умылся? Зубы почистил?

И замираем оба. Он – с примесью негодования и легкого недоумения, а я… Совсем себя не понимаю.