Страница 8 из 93
Затем слово взяла Юна. Была она, к слову, совсем не юна. Гоша невольно ухмыльнулся этому каламбуру. Помощница капитана рассказала о режиме работы этого маленького летающего хостела. Утром — зарядка (по желанию, но врачи строго рекомендуют), потом завтрак, днём обед, вечером ужин, а после ужина — просмотр кино на большом экране. Фильм можно выбрать путём голосования, но решающий голос у Юны, потому что это её личная коллекция. В углу помещения стояла беговая дорожка, на которой рекомендовалось бегать хотя бы полчаса в день для поддержания тонуса мышц. Вот и все развлечения. Негусто для целого месяца в пути.
— Воду расходуем экономно, — вещала фиолетовая тётя. — Но пьём достаточно. Вода регенерируется из нашей мочи, так что как пописали, так и помылись.
— Буэ! — скривилась Милена.
— Народная космическая мудрость, — заметил капитан.
— Мусор убираем в контейнеры. Кроликов не кормим.
Что? Кролики⁈ Степашкин удивлённо повертел головой и только теперь обнаружил в дальнем углу комнаты клетку на высокой подставке. Капитан рассказал, что это шесть кроликов специально выведенной марсианской породы. Они летят на красную планету, чтобы образовать там первую во вселенной кролико-марсианскую колонию.
— На Марсе ещё не было ни одного живого кролика. Коты есть. Собаки есть. Есть куры, козы, коровы и, разумеется, знаменитые марсианские поросята. Но кролики, как оказалось, очень плохо переносят перегрузки. Как и многие другие животные. Поначалу ведь пытались везти на Марс детёнышей, чтобы минимизировать массу груза, но все малыши погибали в пути. На этот раз мы везём взрослых, специально подготовленных особей, и я очень надеюсь, что наши питомцы достигнут цели и станут первыми покорителями Марса с длинными ушами.
— А как же Димасик? — хохотнул Лупа. Оказывает, так звали его рыжего лопоухого приятеля.
— Уши Димасика, конечно, впечатляют, но до наших кроликов ему далеко, — парировал капитан. — А вообще, насколько мне известно, у нас с Америкой идёт негласное соревнование: кто больше видов животных и растений разведёт на Марсе. Пока мы проигрываем, но наши кролики приблизят победу России. Так что обращаемся с ними осторожно. Они в некотором роде ценнее всех нас. Есть ещё вопросы?
— Точно не ёбнемся? — дрожащим голосом пролепетал шашлычник.
— Рафаэль Артакович, что с вами? — покачал головой капитан. — Вы же сами выбрали это путешествие. Взяли на себя все риски. Подписали соответствующую бумагу. Неужели хотите пойти на попятную?
— У меня космофобия, — жалобно протянул тот. — Я же не знал. Если горизонтально лететь, то это ещё ладно, а вот вертикально…
— Мы не ёбнемся, — сказал капитан. — Я вам обещаю. А если ёбнемся, вам будет уже всё равно.
После собрания все разошлись по каютам. Георгий не стал переодеваться, так как сменной одежды было мало, и её следовало беречь. Услуга стирки на корабле имелась, но уж очень дорого было. А вот есть ли на Марсе стиральные машинки? Этого он не знал.
От нечего делать Степашкин разговорился с попутчиками. Шашлычник оказался совсем не шашлычником, а олигархом и владельцем крупнейшего в мире металлургического завода. На Марс летел, чтобы исполнить мечту детства, а заодно — порешать кое-какие вопросики насчёт открытия нового заводика в Марсиано-русском городке. Но в последний момент что-то запаниковал.
— Я вот думаю, нахера мне это всё? Сидел бы дома и не рыпался. У меня особняк под Магнитогорском, там все условия: бассейн пятьдесят метров, охотничьи угодья, пруд с карасями. А что теперь? Сижу в этой конуре, которая меньше моей бани, и дрожу от страха. Как думаете, если сейчас попроситься, выпустят меня?
— Выпустят, — сказал Пупа. — Даже с радостью. И корабль без вашего веса быстрее полетит. А места детства — ерунда, забейте на неё. Давайте, идите скорее.
— Ты что хамишь, сопляк? — насупился олигарх.
— Я не хамлю. Вы же сами сбежать хотели.
— Ничего я не хотел, — мрачно буркнул усач и завалился на койку.
Зашла медсестра — женщина исполинского роста и богатырского телосложения.
Интересно, как её на корабль взяли, удивился Гоша. Она же по весу на троих потянет!
— На животики ложимся, попки оголяем! — громогласно объявила она. Мужики, кряхтя, укладывались на койки. Медсестра подошла в Гоше.
— Фамилия!
— Степашкин
— Георгий Георгиевич?
— Да. А вы с нами полетите?
— Нет, пупсик, вы уж как-нибудь без меня. Мне и на земле-матушке хорошо.
Рафаэль застонал. Мысль о покидаемой земле-матушке, как видно, была ему мучительна. Георгию тоже стало не по себе. На что он подписался? Куда летит? Зачем покидает свою родную, зелено-голубую планету ради чёрного и страшного пространства, одинокого небытия длиной в десять тысяч дорог в Магадан? Но отступать было некуда. Он лежал лицом в подушку, обращённый к миру своей голой беззащитной попкой, а медсестра набирала прозрачную жидкость в шприц. Ох, лучше бы правда в Магадан полетел. Или в Якутию. Эх, Якутия, Якутия! Славный гостеприимный край. Не ценил я тебя, отказывался посещать. А сейчас только предложи! Понёсся бы на всех парусах…
Медсестра протёрла ягодицу спиртовой ваткой и ловким, безжалостным движением вонзила иглу. Гоша молча зажмурил глаза и стиснул зубы. Якутия, Якутия, где ты, моя милая? Где ты, Магадан? Медсестра вновь протёрла ягодицу ваткой и велела ему натянуть штаны и перевернуться на спину. Затем пристегнула его хрупкое тело ремнями к койке, затянула потуже и перевела койку в положение «полусидя».
— Так нагрузка будет поменьше, — объяснила она.
— Мама, — лепетал Гоша. — Мама, Марс, Магадан…
Сознание мягко покидало Степашкина. Неужели проснётся он уже в космосе? В настоящем, реальном космосе, среди метеоритов и астероидов? Первый межпланетный следователь. Гагарин в погонах. Последним, о чём он подумал, была голая жопа Милены. Он представил, как в её упругие, пухлые булки вонзается длинный и толстый шприц. А потом такой же член. Его, Гошин член, только длиннее и толще в два раза. От этой картины он сладостно улыбнулся и провалился в пустоту.