Страница 22 из 93
— Ну извините, малыши, — сказал он, работая челюстями. — Когда у человека перед носом морковка, он не может не стремиться ее слопать.
— Верно, — подхватил штурман. — На этом построены все системы мотивации.
— Угу, — не совсем понял, но на всякий случай согласился Гоша. Он немного переживал, что морковка в отсутствии гравитации не упадет в его желудок, а застрянет в горле. Но, к счастью, этого не случилось. Еда пошла куда надо, и процесс был даже приятнее, чем обычно. — А что с опилками будем делать?
Опилки летали по всей клетке и частично вырвались наружу.
— Надо пылесосом убрать, — ответил штурман. — Ща, Юна прилетит.
Вскоре действительно прилетела Юна с небольшим беспроводным пылесосом. Машинка без труда поглотила и опилки, и капельки влаги, дезертировавшие из чайника, и другую мелочевку. Гоша одобрительно присвистнул и завел из вежливости светскую беседу:
— Чё там?
Юна удивленно посмотрела на него. Как будто не поняла, что означал его простой вопрос. Хотя любой русский человек без труда бы перевел: «Что случилось с системой искусственной гравитации, какие предпринимаются действия и когда ожидается ее восстановление?».
Юна молчала, и Гоше пришлось конкретизировать вопрос:
— Чинят?
— Чинят.
— Ну хорошо, — Гоша сообразил, про помощница капитана не расположена к светской беседе, и обратился к повару. — А печеньки еще остались?
— Я всё убрал.
— Я бы одну тогось.
— Не положено по технике безопасности.
Гоша вздохнул и обернулся к кроликам. Штурман уже примотал двух особей за лапку к низу клетки, чтобы они меньше страдали от неопределенности своего положения. И пытался примотать рыжую крольчиху, но не тут-то было. Самка гневно вырывалась, кусала его за палец и царапала коготками.
— Да угомонись ты, косоглазая, — бормотал штурман.
— Она свободу любит, — с оттенком восхищения сказал Георгий, а про себя подумал: «Ну точно как Милена. Такая же буйная сучка».
Убедившись, что помощь его больше не нужна, Степашкин поплыл в свою каюту. Там тоже было весело. Пупа с Лупой летали по всей комнате с величайшим упоением, сотрясая атмосферу радостными воплями, гуканьем и улюлюканьем. Они делали сальто вперед и назад, висели вниз головой, гоняли по воздуху капельки воды — в общем, дурачились как детишки, дорвавшиеся до бассейна с шариками. Все вещи, в том числе и Гошины, уже были убраны, так что задорным забавам двух выдающихся ученых ничего не мешало.
— Ай да в коридор наперегонки! — крикнул Димасик.
— Придурки, — буркнул под нос Гоша, но Питер его услышал.
— Ты чего бурчишь? Полетели с нами.
— Да ну, делать мне нечего, — проворчал Степашкин. — Не нравится мне это летанье. Я хочу твердо стоять на ногах.
— На ногах еще успеешь настояться, — рассудил Питер. — А такой шанс раз в жизни выпадает!
Гоша и сам не понимал, чем его так раздражает детская радость его соседей. Невесомость ему вообще-то нравилась. И потом, он сам еще недавно был ребенком (в некотором смысле им и остался), который обожал баловаться, кувыркаться, нарушать правила приличия и законы физики. И всё же что-то его во всём этом коробило. И он не мог понять, что.
Рафик тем временем молча висел в углу в крайне странной позе. Уткнув лицо в колени и переплетя руки с ногами, он завис задом кверху в пугающей неподвижности. Гоша изумленно смотрел на бесформенный шарик, получившийся из российского олигарха. Но тут штаны Рафика заколебались в воздухе и тихонько приспустились, обнажив тощую задницу. Шашлычник кряхтя стал расплетаться.
— У вас всё в порядке, Рафаэль Артакович? — спросил Гоша, деликатно отворачиваясь.
— Это смотря с какой стороны посмотреть, — мрачно ответил тот.
Гоша, успевший осмотреть странного олигарха со всех сторон, невольно согласился. Но всё же решил уточнить:
— Вам не нравится в невесомости?
— Мне нравится стабильность! — раздраженно брякнул Рафаэль. — Когда все системы работают как положено. И когда я точно знаю, что ноги у меня внизу, а башка наверху. А не наоборот.
Гоша не стал ему напоминать, что они вообще-то движутся в космическом пространстве, где нет никакого верха и никакого низа. И даже права и лева нету. Ему и самому эта мысль была почему-то крайне неприятна, так что он ее быстро отогнал.
— Сейчас у них сломалась гравитация, — продолжал свои сумрачные рассуждения олигарх. — Завтра сломается кислородная машинка. А что послезавтра? Ёбнемся! И прощай, Родина. Прощай, дом, тачка и яхта. И эти еще… которые там… дети вот тоже… Прощайте!
Армянин задумался, вспоминая, с кем еще можно попрощаться, а Степашкину тем временем стало не по себе. До него вдруг дошло, чем его так коробит сложившаяся ситуация. Невесомость — это прекрасно, когда временно. И по собственному желанию. А когда это происходит внезапно, против воли и непонятно, на какой срок, то радоваться как-то сложновато.
Конечно, Пупа с Лупой молодцы, что плавают наперегонки и видят во всем плюсы. Но что, если Рафик прав, и завтра сломается кислородный генератор? Да, у каждого над койкой висит кислородный баллон с маской, и их уже дважды инструктировали и показывали, как им пользоваться. Но насколько его хватит? Капитан говорил, что запасов кислорода хватит на несколько дней, и у них еще есть резервный генератор. Но ведь если сломается основной генератор, то может сломаться и резервный? И вообще: если на космическом корабле смогла сломаться одна система, то значит, и остальные полетят при первой возможности. А вот это уже не смешно. Хотя… Кому какое дело до его страхов и недовольств, если деваться им всё равно некуда? Этот «отель» поменять нельзя, даже с доплатой. А когда отель нельзя поменять, ничего хорошего от него не жди.
В дверь постучали, и в каюту вплыл круглый повар. Несмотря на свою шарообразность, он вряд ли весил больше Георгия, так как по росту не доходил ему даже до плеча. Видимо, благодаря низкому росту он и прошел весовой отбор на космический корабль.
— Раздача хавчика! — бодро крикнул повар. — А где еще двое?
— Плавают наперегонки, — Гоша махнул рукой в сторону коридора, и от этого импульса отлетел на метр вбок
— А, ну передадите им тогда.
И повар подвесил в воздухе четыре прозрачных пакета, в каждом из которых виднелись два разноцветных тюбика, пакетик с коричневой жидкостью и круглый сероватый хлеб.
— А что там? — поинтересовался Рафаэль.
— Рыбная котлета, картофельное пюре, овощной салат, компот из чернослива и румяная булочка. Всё, согласно утвержденному меню!