Страница 48 из 60
Глава 17
О том, как мы наконец перенеслись, нас встретили с пафосом, а я разругалась с родителями и ушла к друзьям
Портал открылся ровно в полночь.
Я ожидала грома, молний, разверзшихся небес — чего-то эпического, достойного древних легенд. Вместо этого воздух над бирюзовым озером задрожал, как над раскалённой сковородкой, и с тихим хлопком, похожим на звук открываемой банки с огурцами, возникла арка. Золотистая, мерцающая, высотой примерно в два человеческих роста. Она висела над водой и пахла озоном. И немного мятой — кажется, это был мой личный вклад.
— Это оно? — спросил Артём, прижимая к груди переноску с Барсиком.
— Оно, — выдохнула Рада. — Я чувствую. Там, за гранью, магия. Очень много магии. Как в старые времена.
— Идём, — сказала я. — Пока не закрылось.
Суслов поправил рюкзак, из которого торчал штопор, и шагнул первым. За ним — Рада, подобравшая полы своей штормовки так, будто это была бальная юбка. Артём с Барсиком — следом. Я — последней.
Ощущение было странное: как будто проходишь сквозь занавес из холодного шёлка. На секунду перехватило дыхание, потемнело в глазах, а потом…
Мы стояли на мостовой. Нас окружали каменные дома с черепичными крышами, кованые фонари, в которых горели настоящие магические огни, и булыжная мостовая, пахнущая лошадьми. Где-то вдалеке играла музыка, слышались голоса, и тёплый летний ветер нёс запах цветущих лип и свежего хлеба.
Я сделала глубокий вдох. Дом. Я дома.
— Ничего себе, — прошептал Артём. — Это что, настоящий другой мир?
— Настоящий, — ответила я. — Добро пожаловать в Эль-Мир. Это столица. Вернее, её окраина. Район Гильдий.
— А почему здесь так пахнет? — спросил Суслов.
— Лошадьми, — пояснила Рада. — В моё время в Москве так же пахло.
— Я не про лошадей. Я про булочки. Где-то рядом пекарня.
— Вам лишь бы поесть, — сказала я. — Мы только что переместились между мирами, а вы уже ищете булочки.
— Я предусмотрительный.
И в этот момент нас заметили.
Из-за угла вышли двое стражников в тёмно-синих мундирах с серебряными галунами. У каждого на поясе висел жезл — не боевой артефакт, а скорее символ власти, но выглядело внушительно. Один из них — высокий, с усами, как у моржа, — оглядел нашу компанию и нахмурился.
— Прибывшие? — спросил он.
— Прибывшие, — подтвердила я.
— Откуда?
— Из другого мира.
Стражник моргнул. Потом переглянулся с напарником — тот был помоложе и, кажется, вообще не понимал, что происходит.
— Межмировой портал, — пояснила я. — Точка перехода. Озеро. Горы. Солнцестояние. У вас должны быть записи. Я — Касандра Эль-Мира фон Розенхолл. Выпускница Академии. Попала в другой мир два месяца назад. Теперь вернулась.
— Фон Розенхолл? — переспросил усатый, и его лицо изменилось. — Та самая? Которая пропала перед выпускным балом?
— Та самая.
— Вас искали, — сказал он. — Ваши родители подняли на уши всю Гильдию. Ваш отец обещал награду за информацию. А вы… вернулись. С сопровождающими.
Он оглядел Артёма с ноутбуком, Суслова со штопором и Раду в термобелье, поверх которого она всё-таки нацепила цветастый платок.
— Это мои друзья, — сказала я. — Они помогли мне вернуться.
— Друзья, — повторил стражник. — Из другого мира.
— Да. И кот. Тоже друг.
Барсик в переноске мяукнул. Стражник вздохнул и достал из кармана маленький кристалл связи.
— Я доложу в Гильдию. А вы пока… подождите здесь. И никуда не уходите.
Мы ждали. Артём нервно перебирал ремешок переноски. Суслов, кажется, прикидывал, сколько может стоить недвижимость в этом районе — он смотрел на дома с таким видом, будто собирался открыть филиал ресторана. Рада тихо напевала что-то на древнем языке, глядя на звёзды. Барсик уснул.
Через полчаса к нам вышла целая делегация. Глава Гильдии Магов — пожилой мужчина с длинной седой бородой и в мантии, расшитой звёздами. Двое его помощников. Кто-то из городского совета. И мои родители.
Мама увидела меня первой. Она замерла на месте, прижала руки к груди, и я увидела, как по её щекам потекли слёзы.
— Касандра, — прошептала она. — Живая.
Я сделала шаг вперёд, и она бросилась ко мне. Обняла так крепко, что затрещали кости.
— Живая, — повторяла она. — Живая. Я знала. Я молилась каждый день. Я зажигала свечи. Я ходила к оракулу. Он сказал: «Вернётся, когда небо треснет». А я не верила. А ты вернулась.
— Я вернулась, мам. Всё хорошо.
Мама отстранилась, вытерла слёзы, оглядела меня с ног до головы — и замерла. Её взгляд медленно прошёлся по моей флисовой кофте, по джинсам, по треккинговым ботинкам. На её лице отразилась целая гамма чувств: радость, облегчение, недоумение и наконец — ужас.
— Что это на тебе? — спросила она.
— Одежда, мам.
— Одежда? Это одежда? Ты выглядишь как странствующий торговец. Где твоё платье? Где корсет? Почему ты в штанах?
— Там, где я была, все так ходят. Это очень удобно, мам. Честное слово.
— Удобно⁈ — мама схватилась за сердце. — Ты два месяца разгуливала в таком виде? На глазах у посторонних?
— Мам, успокойся. Я тебе потом всё расскажу. Это долгая история. Очень долгая. И там было много странного. Но сейчас главное — я жива и я дома. Разве этого недостаточно?
Мама открыла рот, закрыла, потом махнула рукой:
— Ладно. Дома поговорим. А эти… твои друзья… пусть идут в таверну. Гильдия оплатит. Мы не бедные, мы можем себе позволить гостеприимство.
Я повернулась к друзьям:
— Идите в «Золотой Гусь». Я навещу вас, как только смогу.
— Не беспокойся о нас, — сказал Артём. — Мы справимся. У нас есть кот, штопор и Рада. Что может пойти не так?
— Всё, — мрачно сказал Суслов. — Может пойти не так всё.
— Я присмотрю за ними, — пообещала Рада. — Иди, магичка. Тебя ждут.
Я пошла. Мама держала меня за руку, будто боялась, что я снова исчезну. Отец шагал с другой стороны, молчаливый и строгий. Наш дом стоял на холме, в трёх кварталах от Академии. Старый особняк с башенкой, увитый плющом. Я не была здесь два месяца, а казалось — целую вечность. Всё было таким же: кованая калитка, дубовая дверь с фамильным гербом, запах сушёных трав и воска в прихожей. И одновременно — чужим. Как будто я смотрела на всё это через стекло.
— Твоя комната готова, — сказала мама. — Я ничего не трогала. Только пыль вытирала. Каждый день.