Страница 80 из 144
21
– Что ты сейчас сказала? – гарпия посмотрела на меня таким страшным взглядом, что казалось, будто глаза вот-вот выпадут из орбит.
– Ты слышала, – деловито подняла я руку и стала разглядывать свой ужасный маникюр, намеренно выбешивая кудрявую еще сильнее.
Таким ноготочкам даже садовники не позавидовали бы. Интересно, предыдущая владелица тела хоть раз задумывалась о том, что ногти можно хотя бы стричь, а не грызть?
– Ты, Анаста, совсем одичала среди своих бродяжек? Или забыла, чем сточная канава пахнет, а? Я тебе сейчас напомню, тварь!
Я перевела взгляд с ногтей на лицо рассвирепевшей адептки.
– М-м-м, хватит ли тебе сил, вот в чем вопрос.
– Настенька-а-а-а! – жалобно завыл хамелеон.
Кудрявая в несколько шагов подлетела ко мне и схватила за грудки, еще не зная, что я владею древнекитайской магией:
– Ки-и-и-я-а-а! – девчонка полетела мордой в пол, выпучив свои страшные глаза, а я сдула прядь волос и встала в позу всей своей наглой светлости… или светлой наглости?
Ай, неважно.
Видеокурсы по самообороне, оказывается, небесполезны. Иногда.
– Настенька-а-а-а! – уже чуть ли не плачет хамелеон.
– Анаста! – испуганно выкрикнула рыжая и тут же прикрыла рот руками.
– Ах ты так?! – взвизгнула кудрявая, поднимаясь с пола, – тебе конец!
Она сделала какой-то странный пас руками, отчего пространство вокруг нас неприятно задрожало, пронизывая до костей.
– Беги! – крикнула моя рыжая соседка, пока хамелеон остервенело вцепился мне в плечо своими когтями.
Дело запахло жареным. В смысле, прямо жареным и пахло, потому что воздух вокруг меня начал раскаляться.
Я повернула голову и схватила первое, что попалось под руки. Глиняная кружка, из которой я пила компот, была оптимистично полна им. И, прежде чем я успела что-то сообразить, я решила, что моей жизни ничего не угрожает, если просто швырну этот тяжелый сосуд в кудрявую.
Наверное, было больно, но меня сейчас куда больше волновала моя собственная, пока еще не подпаленная шкурка. Ну, может, не совсем моя, но пока я в ней, она моя!
Агрессивная девица от попадания кружкой в голову рухнула на пол, воздух перестал раскаляться и дрожать, и я смогла спокойно выдохнуть и подумать, что делать дальше.
– Надеюсь, ты ее не убила, – еле слышно произнес Герас.
– Лучше надейся, что после этого она не захочет убить нас, – судорожно добавила рыжая.
Я огляделась и только тогда заметила, что в столовой больше никого не было. Все сбежали, когда кудрявая начала творить пассы руками.
– Она здесь не последняя персона, да? – сделала я очевидный вывод. Жаль, что запоздало.
Взгляд рыжей стал подозрительным, и я поняла еще один очевидный факт: я должна была это знать наверняка.
– Кто ты такая? – спросила она, а затем громко крикнула: – Анхвель!
Сердце у меня в груди замерло, но я уже видела, как черное пятно несется из коридора в столовую. Многолапый и мохнатый, он неожиданно прыгнул на стену, побежал по потолку и свесился прямо перед лицом девушки.
– Это кто? – задала она вопрос, ткнув пальцем в мою сторону.
Паук проследил за жестом, развернувшись на паутинке, посмотрел на меня своими шестью глазами и снова повернулся к рыжей.
– Анаста, – пропищал он, разведя лапы в стороны.
Я молчала.
– Ну какая это Анаста, если это совсем другая девушка в теле Анасты! – рыжая снова взглянула на меня. – Она бы ни за что не полезла в разборки с Пим!
Пим, к слову, так и лежала без сознания с мокрой головой. Я решила проверить, есть ли у нее пульс. Подошла, нащупала и поняла, что всё отлично.
– Вот что она делает?! – зло спросила рыжая.
– Проверяю, жива она или нет.
– Это только лекарь может проверить! Никак не бездарная магичка, получившая низший балл по быту!
Я молчала, не зная, что ответить. Очевидно, они знали о существовании пульса. А если знали, то для них он был не столь важен, как применение магии.
Я поджала губы, приподняв брови. Ситуация, мягко говоря, интересная.
Тонкий голос моей арахнофобии снова дал о себе знать.
– Анаста ударилась головой, когда убегала от стражи. У нее просто…
– Не все дома, – поддакнула я. – Мне так досталось, что я ничего не помню.
Повисла пауза, после которой из коридора пробирающим до костей низким голосом донесся вопрос.
– Совсем ничего?