Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 141 из 144

60

Я медленно приходила в себя, ощущая тяжесть во всем теле. Голова гудела, словно внутри поселился целый рой разъяренных пчел. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в незнакомой комнате. За окном уже стемнело и бло трудно сказать в академии я или нет. На стене тускло горел фонарик, отбрасывая причудливые тени. Они плясали, словно маленькие демоны, готовые вот-вот ожить.

– Ну наконец-то, – раздался знакомый голос, похожий на шелест осенних листьев. Я с трудом повернула голову и увидела Гераса, сидящего на подушке рядом. Его чешуя отливала тревожным зеленоватым оттенком, напоминая цвет болотной тины.

– Сколько я была без сознания? – хрипло спросила я, пытаясь сесть. Комната тут же закружилась, словно я оказалась на карусели, и я со стоном откинулась обратно на подушку.

– Почти четверо суток, – ответил Герас, внимательно наблюдая за мной. Его глаза блестели в полумраке, как две маленькие звезды. – Ты нас здорово напугала, Настенька.

Воспоминания нахлынули волной, словно прорвав плотину. Ресторан, пропахший специями и страхом. Разъяренный Рэм, похожий на древнее чудовище, вырвавшееся из легенд. Склянка с зельем, холодная и тяжелая в моей руке. Яркая вспышка, ослепившая меня на мгновение...

– Рэм! – воскликнула я, снова пытаясь подняться. Мышцы протестующе заныли, но я проигнорировала боль. – Где он? С ним все в порядке?

Герас фыркнул:

– О, с ним-то все прекрасно. Ходит злой как черт, рычит на всех, словно дракон с зубной болью. Но проклятия больше нет.

Я облегченно выдохнула, чувствуя, как с плеч словно свалился огромный камень. Получилось.

– А что с моей магией? – спросила я, разглядывая свои руки. Они выглядели как обычно – те же линии на ладонях, те же мозоли от письма, – но что-то неуловимо изменилось.

– Пока непонятно, – ответил Герас, и в его голосе прозвучало беспокойство. Он нервно переступил с лапки на лапку. – Ты отдала свою магию, чтобы снять проклятие. Такие вещи обычно необратимы, но... Во время разрушения проклятия я видел что-то странное и несвойственное магии в целом. В общем, за тобой нужно наблюдать.

Я кивнула, пытаясь осмыслить ситуацию.

– А что происходило, пока я была без сознания? – спросила я, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Я заставила себя сесть, морщась от боли в мышцах, и прислонилась спиной к изголовью кровати.

Герас вздохнул, его маленькое тело поднялось и опустилось, как кузнечные мехи:

– Ох, тут такое творилось! Сначала прибыл император - лично! Ворвался в академию, словно ураган, сметая все на своем пути. Был жуткий скандал с Рэмом. Я думал, они друг друга поубивают. Воздух искрил от напряжения. Но потом что-то произошло, и они заперлись в кабинете ректора на несколько часов. А когда вышли... – хамелеон покачал головой. – В общем, похоже, они наконец-то поговорили по-человечески. Или по-драконьи, кто их разберет.

Я улыбнулась, представив эту сцену. Два упрямых дракона, наконец-то решившие выяснить отношения.

– А что еще? – спросила я, машинально поправляя одеяло.

– Ну, Войза исключили из академии, это ты знаешь, – продолжил Герас, его глаза сверкнули от удовольствия. – Эльжен Лавиди и ее отца обвинили в заговоре против императора. Кто-то из сообщников их сдал. Сейчас идет расследование, выясняют, кто еще был причастен. Академия гудит, как растревоженный улей.

Я кивнула, чувствуя странное удовлетворение. Справедливость восторжествовала, словно в старой сказке.

– А еще, пока ты была в отключке, тебя чуть не убили, – вздохнул хамелеон.

Я удивленно уставилась на него.

– В смысле?

– Да лекарша эта ревнивая. Когда стало известно, что случилось, всплыл и тот факт, что ты истинная Рэма. В общем, она тебя чуть не потравила, но ректор был начеку. Пока разбирался с делами, оставил на тебе кучу охранных заклинаний. Ну и мы с пандой вечно тут ошивались, – Герас развел лапами. – В общем, тут все взвыло, вкулючая нас, когда она к тебе с отравой подошла.

– И что он с ней сделал? – спросила я.

Произошедшее в голове не укладывалось.

– Чуть не убил, – хмыкну ящер. – Но выволок из палаты и отправил прямиком в камеру. А сам... – начал Герас, но тут дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На пороге появился Рэм, заполнив собой весь дверной проем.

Его глаза полыхнули, когда он увидел меня, словно два серых омута вдруг вспыхнули внутренним огнем.

– Вон отсюда, – рыкнул он Герасу. Хамелеон поспешно спрыгнул с кровати и юркнул за дверь, словно маленькая зеленая молния, но я успела заметить, как он подмигнул мне напоследок.

Рэм подошел к кровати, его шаги были тяжелыми и решительными. Его лицо было непроницаемым, словно вырезанным из камня.

почувствовала, как сердце забилось чаще, словно пытаясь вырваться из груди. Он выглядел уставшим, под глазами залегли темные круги, напоминающие синяки, но в остальном казался прежним. Разве что напряжение, сковывавшее его плечи раньше, исчезло, словно тяжелый груз наконец-то был сброшен.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, внимательно глядя на меня. Его голос был хриплым, словно он долго кричал.

– Нормально, – ответила я, пытаясь улыбнуться. Губы казались сухими и потрескавшимися. – А ты как?

Рэм молчал несколько секунд, словно подбирая слова. Его пальцы нервно постукивали по бедру, выдавая внутреннее напряжение.

– Лучше, чем когда-либо за последние годы, – наконец сказал он. – Благодаря тебе.

Я почувствовала, как краска приливает к щекам, словно кто-то зажег огонь под моей кожей.

– Я рада, что все получилось, – тихо сказала я, теребя край одеяла.

– Получилось, – кивнул Рэм. – Но какой ценой? Ты могла погибнуть.

В его голосе прозвучало что-то жуткое, и я поняла, что он действительно переживал за меня все это время.

– Но не погибла же, – попыталась я пошутить, стараясь разрядить атмосферу. – Я живучая, ты же знаешь.

Рэм не улыбнулся. Вместо этого он сел на край кровати, заставив матрас прогнуться под его весом, и взял меня за руку. Его ладонь была теплой и сухой, словно нагретый солнцем камень.

– Послушай, – серьезно сказал он, глядя мне прямо в глаза. – То, что ты сделала... Это было невероятно храбро и невероятно глупо одновременно. Я благодарен тебе, правда. Но больше никогда так не делай, слышишь? Никаких самопожертвований.

Я почувствовала, как к горлу подступает комок, словно я проглотила что-то слишком большое.

– Я не могла иначе, – прошептала я, сжимая его руку. – Ты бы сделал то же самое для меня.