Страница 33 из 42
Прошел год, но я стал взрослее и серьезнее. В этот раз я не собирался стоять под дождем, кричать и бить окна. Я собирался нанести официальный визит. А если ее отец выставит меня… Расспрошу слуг, заплачу кому-нибудь… Теперь у меня водилась хотя бы копейка. Кто-то скажет мне о том, где Амелия.
Когда я приехал, мне повезло — отца Амелии не было дома. Но первая радость сменилась тут же разочарованием.
— Хозяина нет, — сказал мне мужик, подметающий двор.
— А дочка хозяина, леди Амелия? — мужик даже перестал мести, он странно на меня посмотрел.
— Не местный?
Я нахмурился.
— Жил здесь… год назад. А вы недавно?
— Пару месяцев у господ служу.
Я кивнул, но, признаться, меня не интересовала жизнь этого мужчины.
— Так леди Амелия… дома? Я ее… — я застыл, не в силах подобрать слово. Жених? — Я ее старый друг.
Мужчина вздохнул.
— Мне жаль вам это сообщать, но леди Амелия… она умерла.
В этот момент меня словно в грудь ударили чем-то тяжелым.
— Как не стало ее, так господин и уехал… Он в столицу перебрался, сюда редко заезжает. Вам бы это… в столицу…
— Я не понял… Что? — переспросил я.
Мужик нахмурился.
— Подождите… Я говорю про младшую леди, не про мать. Я говорю про дочь… Про леди АМЕЛИЮ КЕМБЕЛЛ, — постарался разжевать я слуге.
— Я вас понял, господин, говорю же… Дочка господина умерла. Она это… замуж вышла за графа, вроде забеременела… так поговаривали, не выходила она из дома. Видно, сложная беременность была, а потом… и не стало ее. Господин ее схоронил да уехал… Церемония была пышная, и гроб серебром обит, и даже гвозди серебряные, и надгробие…
Мужик еще что-то болтал, а у меня каждое слово отдавалось тупой болью, будто это в мое тело вбивали гвозди…
Я не мог поверить. Не мог осознать… Пока не увидел ее могилу.
Ее могила была вся усыпана цветами. Земля еще свежая… На надгробии дата жизни и смерти.
Я помню, как упал на колени и рыдал от того, что просто не мог поверить… Я не мог принять…
Когда сил на слезы уже не было, я прошел кладбище до упора. К другой могиле, более скромной, но… не менее любимой.
Здесь не было дорогих цветов, не было мраморного надгробия, но смысл… Смысл был один.
И там, и здесь, в этой сырой земле лежали самые дорогие для меня люди.
Перед тем как уйти, я сорвал ромашки, что росли у ограды, и положил их на могилу Амелии. Я ведь обещал… обещал ей их дарить. И хотя бы одно последнее обещание я исполнил.
В глазах навсегда остались воспоминания: то лето, наши прогулки, поцелуй… В голове осталось колечко, что я сделал для нее когда-то. Все это осталось очень глубоко в моем сердце. Часть ее навсегда осталась со мной, а часть меня навсегда осталась там.