Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 30 из 42

Глава 22

Эштон

По соседству с нашими землями было еще одно имение — оно принадлежало лорду Тирсу и его семье.

Когда я был маленьким, мы очень близко общались; их сын Реджинальд был моим ровесником. Они всегда принимали нас в саду, наливали вкусный чай, и наши матушки могли болтать до бесконечности, пока мы носились по лужайкам.

Но потом… Потом мы потеряли титул, потеряли земли, и вся эта крепкая дружба закончилась.

Впрочем, мы с Реджинальдом еще общались. По крайней мере, он иногда к нам заходил. Не знаю, что двигало им в этих визитах. Но иногда мне казалось, что он просто хотел похвастаться: как там, в высшем свете, какие девушки красавицы, какие закуски подают в домах, какие сплетни ходят…

Я не очень был рад этим визитам, но… Редж был моим единственным другом и, наверное, какой-то отдушиной, связью с тем миром, которому я когда-то принадлежал. Поэтому я продолжал с ним общаться.

В основном Редж был в хорошем настроении — ведь он приезжал похвастаться. Но сегодня… Сегодня он был в гневе.

Оказалось, он вместе с отцом ездил к Кембеллу, чтобы познакомить Реджинальда и Амелию. Так как у отца Реджинальда были лавки с украшениями, а у отца Амелии — рудники, этот брак показался очень выгодным обеим сторонам. После нескольких встреч лорда Тирса и лорда Кембелла они, даже не поинтересовавшись мнением детей, приняли решение о скорой помолвке. Вот только… Как оказалось, Амелия этому не обрадовалась. Она окатила Реджинальда таким холодом, что тот был крайне оскорблен таким приемом.

А я был крайне удивлен. Вспомнил маленькую слабую девушку, которой она мне показалась… Неужели это она при двух лордах открыто отказалась от помолвки?

Она показалась мне нежной и ранимой, но оказалось, что у леди был характер.

— А дочь лорда Генри — толстушка, — подытожил Редж. — Еще и строит из себя недотрогу.

— У тебя все недотроги, Тирс, — грубо ответил я и усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. — Может, дело не в девушках, а в тебе?

Обычно я молча слушал всю ту ерунду из высшего света, которую нес Реджинальд, но в этот раз что-то внутри кольнуло.

Толстушка? Да, Амелия была маленькой и более округлой, чем было принято в высшем свете. Но я не считал ее толстушкой. Да и разве можно было так говорить о девушке?

Она была… красивой. С этими ямочками на щеках, нежным взглядом, в котором читалась какая-то удивительная чистота. По сравнению со мной, она казалась хрупкой…

А вот Реджинальд… Он был маленького роста и достаточно худой. Поэтому, наверное, для него Амелия и показалась… толстушкой? Впрочем, даже в этом случае позволять себе подобные высказывания в адрес девушки казалось мерзким.

— Думаешь, лучше меня? — хмыкнул он. — А давай… Давай поспорим, Эш. Тебе ведь нужны деньги? Скоро в армию… Вот и поспорим. Если толстушка в тебя влюбится — деньги твои.

Я нахмурился.

— Что за бред, Редж…

— А что такое? Испугался, что придавит?

— Прекрати, — рыкнул я. — Во-первых, такое отношение неуважительно к девушке. Во-вторых… Ты совсем рехнулся? Неужели в высшем свете совсем заняться нечем…

Редж хмыкнул.

— Эштон, да брось, давай просто повеселимся! — его голос стал более вкрадчивым. — Мы в высшем свете тоже так делаем. Только… например, на танец. Побеждает тот, с кем леди предпочтет танцевать. Всего-то спор. Если Амелия Кембелл, скажем так… Позволит себя поцеловать…

— Поцеловать, — с отвращением повторил я.

— Скажем, в щеку… — тут же поправился Редж.

— Исключено.

— Ну ты ханжа! Ладно, если позволит подержать себя за ручку, то я оплачу… оплачу визит хорошего лекаря для твоей матушки. Я лично отправлю к вам нашего лекаря!

Редж расплылся в улыбке. Это даже звучало мерзко. Все мое естество восстало против этого. Но в висках стучала мысль о маме, о ее кашле, который становился все глубже, и о пустом кошельке.

Да, маму осматривали лекари… Но Редж мог прислать семейного, он был в разы более квалифицированным…

— Да брось, давай просто повеселимся…

Я стиснул зубы.

— Я подумаю, — устало вздохнул я.

Надо было сразу отказать. Но я был молодым, горячим и глупым. Мне нужен был лекарь, чтобы помочь маме, а еще… Внутри был этот тупой азарт. Может, мне хотелось доказать, что я все же лучше Реджинальда. А может… доказать самому себе, что на меня еще могут смотреть леди.

Но я… я совершил просто отвратительный поступок. Я согласился.

Редж уехал.

А я… Я проворочался всю ночь в мыслях о том, что зря согласился. Наверное, если бы сама судьба не свела нас, я бы отказался. Но… Боги, видно, все решили за нас. И я встретил Амелию уже на следующий день.

В нашем лесу было место, которое было мне особенно дорого. Речка, в которой дед разводил рыбу. Когда он был жив, мы часто рыбачили там, потом… потом мы ходили туда с отцом. А когда отец уехал, я ходил сюда один. Вся речка была полна рыбы, здесь можно было поймать хороший ужин. Эти земли отошли Кембеллу по бумагам. Но речка находилась так глубоко в чаще, что вряд ли он дошел бы до этого места. Сложно было представить его толстую тушу, которая бы перебиралась через лужи и коряги. Да и зачем ему? Кембелл явно не был ценителем прекрасного, в отличие от… Амелии.

Я прихватил с собой удочку и отправился к речке, но застыл прямо за деревом. Маленькая нежная леди осматривалась прямо перед речкой. Я замер, рассматривая ее. Она улыбалась, аккуратно трогала цветы и что-то бормотала, и в ее глазах было… восхищение. Ей нравилось это место. Мое место. Но ее присутствие здесь не раздражало меня; напротив… Мне нравилось смотреть на нее.

А потом она полезла на мостик. Это было плохим решением. На ней была неудобная обувь, но она явно хотела перейти на другую сторону. Не знаю, что ее так заинтересовало, но глаза у нее горели от решимости. Вот только… обувь ее все же подвела. Амелия рухнула вниз, дернулась и даже не успела закричать, как тяжелое платье потащило ее ко дну.