Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 95 из 109

— Ты с ума сошел? — Голос Игоря Лазарева был таким громким, что Артуру пришлось отодвинуть телефон от уха. Льда в бокале на этот раз не было слышно. Впервые на памяти Артура отец звонил без бокала. — Такое творить при всем центре? Как ты собираешься сглаживать вину перед Ланскими?

— Никак.

— Ты обязан жениться на их дочери как и подобает!

— Боюсь, отец, даже если бы вели себя как джентльмены, то стоит учесть, что я не первый кто сорвал ее цветок. Так что и жениться не мне. — Артур смотрел сквозь бронестекло на Стасю, которая склонилась над микроскопом, но то и дело вскидывала глаза на него. — А в последние недели у нее еще была связь за моей спиной. Расспросите свои источники в «Генезис Фарм», у вас их достаточно. Вы узнаете имя.

В трубке повисла пауза, долгая и тяжелая. Артур слышал, как отец дышит, и мог поклясться, что тот хмурится.

— Что ж, — наконец произнес Игорь уже тише, с той расчетливой интонацией, которую Артур знал с детства. — Такой брак нам действительно не нужен. Если у нее не хватило ума грамотно все скрыть, она не будет достойным членом семьи Лазаревых. У нас с матерью есть еще пара вариантов. Кстати, ты уже познакомился с Кирой Бельской?

Артур на секунду перестал дышать.

— Отец, вы там с ума сошли? У Киры отношения. По любви. И…

— Эту проблему с отношениями решит ее мать. Она весьма практичная женщина.

— Нет. — Слово вырвалось само, твердо и громко, отскочив от бронестекла. — Я не буду вступать в брак с тем, кого вы мне пропишете. Я выберу себе невесту сам. По любви.

— Сын! — Голос отца тоже сорвался. — Для нас это невозможно! С большими деньгами приходит большая ответственность. Никому из нас не выпадало такой роскоши…

— Правда? — Артур вспомнил фотографию из коробки, четверых молодых людей в белых халатах, женщину с живым смешливым лицом и высокого черноволосого мужчину, который обнимал ее за талию. — А я видел, как вы с мамой обнимались на том фото, еще в «Генезис Фарм». И смеялись. И что-то подсказывает мне, что вы тогда были влюблены.

Пауза.

— Это… Нам просто повезло. Неважно. В любом случае мы не шли против родителей.

— А я пойду.

— Тогда ты будешь лишен всего! Финансирования, наследства, холдинга…

— Лишайте, — рявкнул Артур так, что по ту сторону бронестекла Стася вздрогнула всем телом, и по тому, как она выпрямилась и застыла, он понял, что она услышала. Не слова, а тон. — Я ваш единственный актив для будущего. Других наследников у вас нет. И уж тем более нет других гениев родственников. Хотите исчезнуть из моей жизни, пожалуйста. Только не удивляйтесь, если, получая Нобелевскую премию, я не скажу ни слова о вашем участии в пути к ней.

— Ты кое-что забыл, — зашипел отец, и в этом шипении было что-то змеиное, чего Артур раньше в его голосе не слышал. — Я один из главных акционеров центра. Я вложил в тебя, в твое обучение и в твою работу миллионы!

— А заодно лишил меня детства и нормального эмоционального развития, — отбил Артур и отключил звонок.

Он стоял в коридоре с телефоном в руке и смотрел на свое отражение в бронестекле, поверх которого проступал силуэт Стаси у микроскопа. И вдруг, на слове «главных», которое все еще звенело у него в ушах, в голове щелкнуло.

Один из главных, но не главный.

Отец никогда не был мажоритарием. Контрольный пакет голосующих акций «Генезис Фарм» принадлежал другому человеку, и именно поэтому совет директоров, скрипя зубами, терпел все его нововведения, одно абсурднее другого: попугая с правом свободного перемещения и соглашением о неразглашении, подписанным лапой, совместные обеды двух ярусов, праздник спасенной конспирации вне четырех фуршетов, кота размером с тумбочку. Совет терпел, потому что не мог иначе.

Артур открыл дверь лаборатории.

— Стася, пойдемте.

Она подняла голову. Глаза у нее были встревоженные, она видела его лицо за стеклом.

— Куда?

— К Корнилову. Срочно.

Она не задала больше ни одного вопроса. Сняла перчатки, повесила халат на крючок у двери и пошла за ним. Он взял ее за руку еще на пороге и не отпускал ни в коридоре, ни на лестнице, ни в лифте. Он не обращал внимания на тех, кто им попадался по пути, будто их не существовало вовсе. Существовала только ее ладонь в его ладони, чуть влажная от волнения и теплая. Мысль о том, что ее можно отпустить хотя бы на минуту, казалась ему теперь такой же абсурдной, как сухой лед в микроволновке.

Кабинет директора располагался на самом верху, под рестораном с прозрачной крышей. Артур был здесь всего дважды за три года, оба раза по поводу подтверждения финансирования, которое и без того уже согласовано отцом, оба раза недолго. Он помнил его смутно и поэтому оказался совершенно не готов к тому, что увидел теперь, когда впервые пришел сюда не за деньгами.

Кабинет человека, контролирующего один из самых засекреченных научных центров мира, был похож на гостиную очень старого профессора, который давно перестал заботиться о впечатлении. Здесь не было ни мрамора, ни итальянских кресел, ни картин, чья стоимость могла бы покрыть бюджет небольшой страны. Вдоль стен стояли книжные шкафы из темного дерева, забитые до отказа, книги лежали и поверх рядов, и стопками на полу. У окна стояло потертое кожаное кресло с пледом в шотландскую клетку, на журнальном столике лежала недоразгаданная газета с кроссвордом и огрызок карандаша. В углу возвышалась позолоченная жердь с маленькой табличкой: «Место его светлости». Сейчас она пустовала, потому что его светлость наверняка спал в клетке с котом. Рядом на полке стояла стеклянная банка с кешью и выцветшая фотография пожилой дамы в широкополой шляпе с серым попугаем на плече.

Олег Викторович Корнилов сидел за письменным столом, заваленным бумагами, в вязаном свитере с оленями, в очках, сдвинутых на лоб, и ел мандарин. При виде их он не встал, но улыбнулся так тепло, будто к нему пришли любимые внуки, которые давно обещали и все никак не приезжали.

— Олег Викторович. — Артур шагнул вперед, не выпуская руки Стаси. — Если вы хотите, чтобы при вас произошло великое открытие, мне нужна ваша помощь.

— Ох, сколько раз я слышал эти слова, не счесть, — улыбнулся директор, положил мандариновую дольку в рот и кивнул на два стула перед столом. — Присаживайтесь. Я так полагаю, вы пришли по поводу той темы, на которую мне сегодня звонил ваш отец?

Артур медленно сел. Стася села рядом, их руки так и остались сцепленными между стульями.

— Смотря о чем он говорил.