Страница 9 из 109
Он взглянул на стоящее в углу кресло от «Giroflex Leonardo» и поморщился — оно было явным доказательством тому, что выбор самого дорогого не всегда обеспечивает качеством и удобством. Это старое кресло должны были еще вчера забрать, но, похоже потеряли запрос. Старое кресло послужило Артуру неделю и он буквально ощущал костями его неудобство и ждал, когда прилетит вертолет с новым, и конечно же, отчаянно не хотел в него садиться. Почему она не выбрала это кресло, которое ему так не подходило и стояло пустым? Почему села на то, что идеально физиологически подходит Артуру? А ему, между прочим, надо заботиться о своей спине, еще столько генетических свершений впереди, весь мир открыт для его амбиций.
— Пройдемте в кабинет, там есть более удобные кресла, — наконец предложил Артур, махнув рукой в сторону двери, которая вела из лаборатории в кабинет.
— Да ладно, и это не плохое, — девушка пожала плечами. — К тому же, очень поздно и мне пора идти к себе. Я закончила работу.
— Неужели вы не понимаете в какую ситуацию мы попали? — Он едва сдерживал гнев, медленно и четко проговаривая каждое слово. — Мы должны остаться здесь, на случай, если отдел разработки магнитных волн пустит вторую волну, которая вполне может вернуть все как было.
— Такое может быть? — В голосе девушки прозвучала надежда, Артуру неожиданно стало стыдно. Он не был уверен, что такое может быть, но ведь была крохотная вероятность. Но почему ему должно быть стыдно? Это она захватила его кресло, и называет «неплохим»!
Лаборантка нехотя согласилась, они переместились в кабинет, где Артур тут же сел в мягкое кожаное кресло и предался размышлениям. Девушка же начала медленно обходить помещение и изучать его, около стены с лауреатами нобелевских премий семьи Лазаревых она задержалась дольше.
— Вы не всегда были генетиками, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она. — Я знаю этого мужчину, он писал прекрасную литературу. Только фамилия у него вроде бы была другая…
— Он писал под псевдонимом. И да, если в семье несколько детей, то иногда позволительно, чтобы один из них выбрал иной путь, чем семейное дело.
— Разве это не жестоко?
— О чем вы?
— Когда у человека нет шансов выбрать то, чем он хочет заниматься.
— А вы разве выбрали дерматологию сами?
— Конечно!
— Дерматологию? — Артур не менял выражение лица, но его тон все же отразил снисходительность, которой сквозило его отношение к кожной профессии.
— Вы говорите так неуважительно. Но если бы не было дерматологов, не удалось бы выявлять рак кожи на ранних стадиях. Это десятки тысяч спасенных жизней. Дерматологи внедрили дерматоскопию и, и, и… — девушка посмотрела на Артура полными ужаса глазами, и побледнев, прошептала. — Я не помню.
— Дерматологи внедрили дерматоскопию и картирование родинок, что позволило выявлять опасную меланому на ранних, полностью излечимых стадиях. — Сказал за нее Артур то, что уже вертелось на языке, хотел он того, или нет. — Это снизило смертность от самого агрессивного рака кожи в десятки раз.
Стася отвернулась, Артуру на секунду показалось, что глаза ее заблестели. Он мысленно взмолился, чтобы девушка не заплакала. Сколько бы он не пытался освоить технику приведения женских особей в спокойствие во время состояния плача, у него ни разу этого не получалось. Статьи и форумы на данную тему оказались совершенно бесполезными, забитыми всякой ерундой про выдуманные ощущения — чувства.
К его облегчению Стася все же не заплакала, подошла к книжному шкафу и принялась изучать корешки бесценных собраний классиков, философов и ученых, которыми Артур гордился. Бесцеремонно и недовольно вздыхая, она отвернулась от полок с видом, словно там была неприятная для нее бульварщина и, в этот момент, заметила книгу на постаменте за стеклом.
Над постаментом были расположены специальные лампы, которые обеспечивали иное освещение, чем во всем кабинете, оно способствовало должному хранению и уходу за книгой. Стеклянный бокс был оснащен датчиками регуляции температуры. Ее брови взлетели вверх, а лицо тут же отразило живой интерес. Артур заранее мысленно вздохнул.
— А это что такое?
— Подарок родителей к моей первой номинации на Нобелевскую премию.
— А сколько раз номинировали? А кто в итоге забрал премию вместо вас?
— Один. Но первая, не значит последняя. Будут еще. Кто забрал и не помню, не забиваю мозг бессмысленной ерундой.
Конечно Артур помнил. Помнил того лауреата из Азии, работами которого восхищался, еще до того, как они оказались номинантами на одну награду, а значит — конкурентами. Помнил, как был зол, и, вернувшись домой уничтожил все файлы и статьи хранящиеся на его компьютере, написанные более успешным генетиком. Помнил, как в голове пролетела странная и глупая мысль, что он жалеет о своем рождении в России, потому что специалисты из Азии который раз оказываются на вершине. Помнил, как злился, что он сам не стал этим самым специалистом из Азии. Но этой девушке, имя которой какой-то час назад он не знал, да и не хотел знать, об этом говорить не нужно.
— Так, — она начала заламывать руки и странно улыбаться, словно ребенок у киоска со сладостями, Артур нахмурился. — Может, вы откроете и покажите ее мне? Мы все равно здесь застряли до утра, так что…
— Вы с ума сошли? Дать вам в руки первое издание фундаментального труда Чарльза Дарвина «Происхождение видов» 1859 года?
— А что такого? Я хорошо знаю английский.
— Там не просто английский! Там язык, который сложен для понимания большинства людей…
— Это вы меня так тупой назвали? — девушка нахмурилась и скрестила руки. — Ну раз я тупая, то посмотрю картинки.
— Вы не сможете. В этой книге нет изображений животных, растений или окаменелостей. Лишь одно изображение — большая раскладная литографическая схема, объясняющая дивергенцию видов и принципы естественного отбора.«Схема расхождения таксонов» или древо жизни — наверное, так вам будет понятнее.
— Вместо извинения вы вновь унизили мой интеллект? — она направилась к выходу. — С меня хватит, я ухожу.
— Постойте, волны с настройками как сегодняшняя, наверняка в другие дни не будут пускать, сотрудники отдела внесут правки в настройки следующих испытаний, и тогда у нас не будет шанса получить обратно то, что изменилось!
— Мне скучно, у меня нет с собой ни наушников, ни книг.