Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 109

Так-то оно да не так. Средние этажи научного центра заняты описанными ранее лабораториями, просторным холлом, столовой (а соответственно и кухней, но скрытой от изнеженных глаз наших гениев), местами для отдыха, такими как спортивный зал, бассейн и конечно же теннисный корт, любимое развлечение богачей, как же без него? Удивительно, что никто не подал идею организовать в центре конюшню, чтобы удовлетворить рвение к еще одному, не менее любимому их развлечению, но пока что без коней.

На нижних этажах, все же называемых цоколем, а не нижним ярусом, так как расположены эти этажи уже под землей, оборудовано просторное бомбоубежище, и тем, кто находится внизу, было бы быстрее и легче всего спастись в случае необходимости, но на этом, увы, плюсы цоколя заканчиваются.

Там, внизу, размещено множество технических помещений, закутков, где ведут свою работу те, кто обеспечивает центру статус секретного. Но кроме того, в цоколе есть и жилые комнаты. Ну а куда еще селить этих многочисленных программистов, уборщиков, лаборанток, посудомоек и поваров, техников и прочих слесарей? Стоит заметить, персонал, обслуживающий номера верхнего яруса не в счет, VIP горничные уровня A, повара, выкупленные из мишленовских ресторанов и личные ассистенты тех ученых, которым они нужны, конечно же имеют свои метры на верхнем ярусе, без панорамных окон, правда, но чем богаты. Но даже они про жителей цоколя говорят «подземельщики» и недовольно морщат носик. В комнатах цоколя нет окон, обстановка внутри простая, чтобы покрыть минимум потребностей с помощью однотипной дешевой мебели из IKEA и не менее дешевых кондиционеров.

Жители цоколя хоть и не являются ведущими учеными, все, без исключения, имеют высшее образование и являются высококвалифицированными специалистами своего дела. Что касается ассистентов и лаборантов — это те люди, что имеют красные дипломы, за спиной многих из них научные статьи (хвалиться которыми на верхнем ярусе считается дурным тоном, как похвалиться последней моделью «Vertu» — очевидным для их статуса и положения), кое-кто даже защитил докторскую. Ими движет страсть и расположенность к открытиям. Но пришли они в науку из амбиций, а не из династий — без денег, без связей, без имени, но с острыми локтями и надеждой пробиться. Только вот пропасть между цоколем и верхним ярусом почти никем не была преодолена, как бы человек ни старался, за исключением нескольких единичных случаев за десятки лет существования центра, которые многим уже кажутся просто байкой. Но это не освобождает от обязательства предоставить личный перспективный проект, любого человека, желающего приблизиться к заветным лабораториям, пусть даже протирать пробирки. И если разделение на ярусы в данном центре жестче, чем в средневековом замке, как бы его руководство не пыталось делать вид, что они прогрессивны и не делят людей по статусу, то необходимость быть полностью преданным науке от и до — у любых работников лаборатории не делится.

Как и снаружи, внутри научного центра действует многоуровневая система защиты: электронные двери, за которые попадают строго по пропускам, отсутствие связи с внешним миром, постоянная проверка профпригодности, обязательное посещение психологов, необходимость строго следовать правилам центра. Сюда не попадают случайные люди, отсюда не выносят секреты, любая утечка информации из этой крепости могла стоить карьеры, свободы и… жизни. Здесь живут лучшие умы — и здесь же кипят зависть, соперничество и амбиции.

Но несмотря на всю эту важность, серьезность и секретность в центре «Генезис Фарм» четыре раза в год происходят масштабные фуршеты, для которых, вероятно, и был построен тот ресторан на самом верху. Ведь любители отдыхать на полную и сорить деньгами не могут отказать себе в этом даже в таком месте, как засекреченный научный центр, затерянный в тундре и снегах Аляски. Каждый сезон прилетают частные «Airbus A380» или «Boeing 747−8» (о вкусах не спорят, не все выбирают одну модель) с родственниками местных ученых, учредителями, спонсорами, чиновниками (правда только, если они могли в перспективе стать спонсорами), модными учеными внешнего мира, а также знаменитостями, в основном актерами, играющими великих умов и супергероев.

За три дня до фуршета грузовые дроны и вертолеты начинают тоннами завозить в центр устриц «Жилардо», охлажденного камчатского краба, черную икру, шампанское «Dom Pérignon» и прочие вкусности, перечисляя которые, я бы, наверное, заполнила половину текста от пролога. Главная цель — решение о том, кому достанется нелимитированный бюджет на следующий квартал, ну и награждение успешных. Ради этого последние идут на откровенный саботаж, забыв о чести своих династических фамилий: подкручивают конкурентам настройки центрифуг, воруют презентации и распускают слухи, не лично, конечно, а через купленные руки, тело от которых обитает в цоколе.

Так развлекаются небожители с верхнего яруса, но есть источник дофамина, доступный и для остальных обитателей научного центра «Генезис Фарм». Та самая птица, которой повезло намного больше, чем самцу белой куропатки из начала повествования, да и больше, чем самке белоголового орлана, если быть честной. Это африканский серый попугай, который свободно передвигается по всему центру (это продлится недолго), но логово его находится в холле, в виде клетки, вокруг которой висят бархатные алые портьеры, ведь богатство должно быть богатым, не так-ли, мой друг? Он получает только самый качественный корм, вручную отобранный персоналом кухни, среди них даже есть шутка — если кто-то устает, но не хочет использовать законное время на обед, то говорит, театрально вздыхая: «пойду на корм попугаю».

Однако, лучший корм, среди кормов всех птиц мира, не мешает ему требовать у проходящих мимо людишек кусочек яблока, или другой еды, с которой человек имел неосторожность появиться в холле. И если человек не делится, то слышит возмущенный крик: «Почему ты бросаешь вызов судьбе, сэр? Это дурной тон!». Попугай, которого, кстати, зовут Лорд Генри, является точкой пересечения любви всех, кто постоянно находится в центре, вне зависимости от статуса. Любовь, все-таки, великий уравнитель, и это не последний раз, когда она даст нам в этом убедиться.