Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 19

Глава 8. Милосердие и Сталь

Тяжелый грузовой трицикл Крокса с натужным воем карабкался на очередную пепельную дюну. Жара немного спала — багровое солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в зловещие пурпурные тона, но радиационный фон в этом секторе оставался смертельно опасным.

Кастиэль лежал на задней платформе трицикла, привязанный брезентовыми ремнями, словно ценный тюк с припасами. Он был без сознания. Его лицо представляло собой сплошную массу багровых ожогов и волдырей, дыхание было поверхностным и свистящим. Каждая выбоина на дороге заставляла его тело содрогаться, но он не издавал ни звука. Секрет, который он хранил, был единственным, что удерживало его душу в этом истерзанном теле.

Крокс, сидевший за рулем, бешено крутил ручки газа. Он был в ярости. Его план мести рухнул, сменившись унизительной необходимостью спасать жизнь человека, которого он мечтал медленно освежевать.

— Упрямый ублюдок… — процедил Крокс сквозь зубы, мельком взглянув на Кастиэля в зеркало заднего вида. — Только попробуй сдохнуть. Я вырву твой язык из глотки мертвеца и заставлю его заговорить, клянусь всеми проклятыми культами этого сектора! Пей!

Он небрежно плеснул водой из фляги в лицо Кастиэлю. Часть влаги попала в пересохший рот Стрелка, заставив его судорожно сглотнуть.

Впереди, на вершине скалистого плато, окутанного дымкой благовоний и запахом антисептиков, возвышался форпост. Это не была цитадель Арбитров или казармы Гвардии. Это была Обитель милосердия Святой Валерии — полевой госпиталь, управляемый орденом Адепта Сороритас Госпитальеров.

Над массивными бронированными воротами госпиталя сияла огромная голограмма Аквилы, а из вокс-усилителей разносилось монотонное, гипнотическое пение сестер, молящихся за души раненых.

Крокс заглушил двигатель у подножия плато. Дальше ехать было нельзя — Сороритас не жаловали вооруженный транспорт без крайней необходимости.

Грязно выругавшись, бывший сержант взвалил обмякшее тело Кастиэля себе на плечи. Стрелок был тяжелым, его броня и снаряжение врезались в обгоревшую кожу Крокса, причиняя невыносимую боль, но тот лишь стиснул зубы. Четыре тысячи тронов на его шее превратились в бесценный груз стоимостью в целую планетарную систему.

Каждый шаг вверх по крутой тропе давался Кроксу с трудом. Мышцы горели, легкие разрывались от нехватки воздуха. Кастиэль в бреду начал что-то шептать. Крокс замер, прислушиваясь, жадно ловя каждый звук.

— Могила… — просипел Стрелок. — Имя… Архимагос…

— Что⁈ — прорычал Крокс, тряся Кастиэля. — Какое имя⁈ Говори, ересь тебя побери! Кто зарыт⁈

Но Кастиэль снова затих, провалившись в беспамятство. Крокс, издав яростный рык, продолжил подъем.

У ворот госпиталя их встретили две Сестры-Госпитальерки. На них были белые силовые доспехи, покрытые пятнами грязи и освященного масла, а лица скрывали строгие маски-респираторы. В руках они сжимали не лазганы, а нартециумы — сложные медицинские инструменты, совмещенные с цепными пилами для ампутаций.

— Стой, паломник, — голос Старшей Сестры, пропущенный через вокс, звучал сухо и властно. — Этот дом — убежище для страждущих во имя Императора. Зачем ты принес сюда этого умирающего?

Крокс рухнул на колени, сбросив Кастиэля на каменистую землю. Он попытался придать своему изуродованному лицу выражение благочестивого отчаяния.

— Святые Сестры! — взмолился он, выдавливая из себя слезу. — Умоляю вас! Мой… мой брат. Мы попали в засаду еретиков в пустошах. Он… он офицер СПО, вез важные депеши в штаб фронта. Он знает что-то… что-то критически важное для обороны сектора. Если он умрет, вся наша борьба будет напрасной! Спасите его, ради Трона!

Старшая Сестра подошла к Кастиэлю, наклонилась и приложила сенсоры нартециума к его шее. Прибор застрекотал, считывая жизненные показатели.

— Сильное обезвоживание. Радиационные ожоги третьей степени. Множественные внутренние повреждения, — констатировала она. Повернулась к помощнице: — Сестра Лия, подготовьте операционную. Уровень «Экстремис». Мы сделаем все, что в силах наших инструментов и нашей веры.

Она посмотрела на Крокса. В ее взгляде, скрытом за линзами шлема, не было сочувствия, только холодное исполнение долга.

— Твой «брат» силен духом, раз выжил. Но его жизнь теперь в руках Императора. Тебе придется ждать снаружи. Вход в жилые сектора для несанкционированного персонала воспрещен.

Крокс хотел было возразить, заявить, что он не оставит своего «брата» ни на секунду, но осекся под ледяным взглядом Сороритас. Он понял, что здесь его сила и угрозы ничего не стоят.

Сестры подхватили носилки с Кастиэлем и скрылись за тяжелыми бронедверями госпиталя. Двери захлопнулись перед носом Крокса со звонким, окончательным стуком.

Бывший сержант остался один на пыльной площади перед воротами. Он пнул сапогом камень, в бессильной ярости глядя на неприступные стены. Цель была так близка, и в то же время так далека.

Крокс отошел к краю плато, прислонился к обветренной статуе какого-то святого и достал из кармана засаленную лхо-палочку. Закурил, глядя на догорающий закат.

— Сделай это, Стрелок, — прошептал он в пустоту. — Выживи. Выживи, чтобы я мог снова тебя возненавидеть. И чтобы ты назвал мне это проклятое имя.

Впереди их ждали недели ожидания. А пока Крокс,, вынужден был сторожить жизнь врага, запертого за стальными стенами, под защитой молитв и скальпелей Адепта Сороритас.