Страница 42 из 67
Глава 12
— Что ты делаешь? — улыбается мне «послиха», застыв в проёме двери.
Оглядываюсь и завыть хочется. Не отвечаю. Потому что ещё не придумала, что сказать. Правду, ложь? Приукрашенную правду? И что она опять здесь делает? Почему беспрепятственно шляется по дому? Разве он не может просто взять и послать её куда подальше? Но не она сейчас виновата в моём положении.
Представляю, как картинка выглядит со стороны. Мебель в кабинете Ильина добротная, можно даже сказать, роскошная, и я в своём легкомысленном спортивном костюмчике, занимающаяся промышленным шпионажем. Отсюда такая радостная улыбка на её красивой, но кривой физиономии. Всё выглядит просто феноменально. Я стою над его документами и фоткаю их.
Какая же я дура, господи. Ну почему я всегда всё порчу? Надо было позвать его, а не кидаться на бумаги самостоятельно. Что я вообще понимаю в финансовых документах?
Ирина смотрит на меня с нескрываемым удовольствием.
— Вчера я забыла кое-что из своих вещей, решила забрать это, а тут ты, — ухмыляется.
— Ир, — медленно кладу листик в папку, но при этом смотрю только на неё. — Иди домой. У тебя ведь есть дом?
— Ты навязалась ему, чтобы продать конкурентам важную информацию? Что там?
Отступаю, складываю всё в папку.
— Я тебе кое-что сейчас расскажу. — Прячу папку за спину и кручусь так, что послиха не может её достать. — Ты та самая женщина, сделавшая выбор, а мужчине выбор сделать не дающая, активно его преследующая своим вниманием. Это может быть ещё простительно мужчине, он сильная половина человечества, но совершенно не эффективная для женщин стратегия влюбления.
— Нет такого слова, — кидается она на меня, пытаясь отобрать папку. — Глупая официантка. — Я поднимаю папку вверх, и ей приходится подпрыгивать.
— В любви, Иришка, правила игры стары как мир: женская активность — это ответ, а мужская активность — это, как бы тебе объяснить, сторона, осуществляющая наскакивание! Но активность должна быть с двух сторон! Вялой тухлой принцессой сидеть, конечно, не нужно! И хорошо, что ты так много всего знаешь и даже не сменила его фамилию, всё же быть источником радости жизни — это первое правило! — Мы обходим вокруг стола. Ирка кидается на меня, я пытаюсь убежать. — Чтобы твой источник заметили. А второе — у приличных людей активность всегда внимательная, с передачей хода. Это правило свято, понимаешь, посол доброй воли: не передают тебе ход, не лезь к мужику сама!
— Чушь какая-то, ничего не понимаю. Или это значит, что он тебе передаёт ход, так? — дует она на взлохмаченную во время набегов прядь.
— Я застукала здесь Алекса и решила, что должна в этом разобраться.
— Я не верю тебе. Алекс его одноклассник, они сидели вместе на горшке. А вот ты появилась здесь совсем недавно и, очевидно, работаешь на конкурирующую компанию.
Мы перестаём бегать, и я пытаюсь прийти в себя, ставлю руки на пояс и зло шиплю:
— Он сам меня нанял, сам меня нашёл.
— Да, но до этого ты втёрлась к моей дочери в друзья, и именно поэтому он выбрал тебя.
— Откуда ты…
Мне становится больно. Неужели он всё рассказал ей?
— Пойдём-ка! — Тянет она меня за локоть в гостиную, где ещё, возможно, сидят друзья Льва. Меня аж трясет.
— Я пыталась ему помочь!
— Ты пыталась его разорить!
— Прекрати сейчас же! — Упираюсь, а она всё равно тащит.
Сильная, стерва. Надеюсь Валерий и его жена уже покинули дом, мне так стыдно.
Лев в недоумении смотрит на нас. Я покрываюсь красными пятнами и судорожно смотрю то на него, то на Ирину. К счастью, Насти, матери и Оксаны всё ещё нет, только Лев и пара его друзей. Демона, из-за которого всё это произошло, тоже поблизости не наблюдается.
Я не могу успокоиться. дже слова не идут из горла, как будто я виновата, как будто меня поймали. Но ведь меня и поймали.
— Твоя случайная мать рылась в твоих бумагах на твоём столе! Я застукала её за фотографированием. Она шпионит на конкурентов, Лев, вот почему она оказалась у тебя дома.
Лев смеётся.
— Отпусти её и не неси чушь, я сам шантажом заставил её на меня работать.
— Вы, мужчины, такие наивные. Ты же сказал, что она понравилась нашей дочери, смогла найти к ней подход, прикрыла её перед другими людьми, и тогда ты её выбрал. Выходит, она смогла провернуть это всё, да так что ты даже не и понял.
— Ира, не неси чушь! И отпусти сейчас же её руку. — Он делает шаг ко мне, размыкая пальцы на моём предплечье. — Ева не такая! Она хороший человек, чистый, светлый, ранимый. Не суди людей по себе!
— Она сфотографировала твои документы, я застукала её за этим занятием в твоём кабинете.
Мои глаза наполняются слезами.
— Я скорее поверю в НЛО, чем в то, что Ева сделала что-то подобное. Не суди по себе, Ира. Я и так достаточно долго цацкался с тобой. Ты уже достаточно сделала для на с Настей. Если хочешь видеть дочь, договорись со мной заранее. Если тебя не устраивают мои условия, мы пойдем в суд.
— Я была твоей женой. У нас ребёнок, роднее тебя и Насти у меня никого нет, а ты веришь случайной официантке?!
— Хватит кричать. Мать может услышать, я не хочу, чтобы она стала свидетелем всего этого.
По спине струится ниточка ледяного пота. Мне бы удалить фотографии.
— Это Алекс, он был в кабинете, когда я заглянула.
Послиха смеётся в голос, а Валерий и Мария наблюдают то за ними, то за мной, поворачивая головы то в одну сторону, то в другую, как на теннисном матче. Я сейчас закричу, как Мария Шарапова, в попытке отбить очередную подачу этой Серены Уильямс от посольства.
— Она ещё и друга твоего приплела, бессовестная.
— Это ты такая, Ира. Ты бросила нашу дочь, ты хотя бы представляешь какую психологическую травму нанесла ей? — Он машет пальцем перед её лицом.
— Просто проверь её телефон. — Скрещивает Ирина руки на груди.
Не могу ему врать, просто не могу.
— Я хотела узнать, что за бумаги интересовали Алекса.
Лев хмурится, идёт ко мне, и мои пальцы немеют. Из них выпадает телефон. Он так на меня смотрит… С разочарованием. Поднимает с пола и просматривает снимки.
А затем насмешливо кривит губы. Вот и конец нашей истории.
* * *
Лев отходит в сторону, ставит кулаки на журнальный стол и долго смотрит вниз, словно принимая решение.
— Мы, пожалуй, пойдём посмотрим, как там дети, — произносит тихим голосом Маша, уводя с собой мужа. — Держись, — сочувствует мне.
Кивнув, взглядом провожаю гостей.