Страница 34 из 67
Услышав извинения босса, я сухо благодарю за них. И, мельком взглянув на него, снова отворачиваюсь, опустив глаза в тарелку с душистой лазаньей. Но характер мой никуда не делся и, несмотря на то что я в нём разочарована, не могу сдержаться.
— Знаешь, Лев, мой тебе совет: если не хочешь кого-то обидеть, унизить, оскорбить и так далее, просто не делай плохо. И тогда не придётся извиняться.
— Я же уже попросил прощения, — громко выдыхает он, переставляя на столе посуду.
— Впредь, чтобы не извиняться, элементарно не делай так, и всё. Вы с твоей женщиной могли бы пообщаться дома, после того как мы все вернулись из парка. Так поступать с людьми нехорошо, даже если они просто работают на тебя.
К столу медленно приближается «команда ух» в составе Окси, бабушки и Ирино-Евы. Они ещё довольно далеко, и мы продолжаем.
— Ты тоже могла бы вернуться обратно и сказать, что тебе холодно.
— Я и вернулась, господин Ильин, — всплеснув руками. — Только ты был занят, и я не стала тебя беспокоить, — громко выдохнув. — Так делают хорошие работники.
— Вы так ругаетесь, будто вы взаправду муж и жена. — С шумом всасывает макаронину Настя.
— Упаси господь, — смеюсь.
А Лев не выдерживает:
— Слушай, если я так сильно тебя раздражаю, зачем ты осталась?
Я поворачиваюсь и смотрю прямо на него.
— Я осталась ради Насти. Я уже говорила.
Лев усмехается.
— Ну вот, — качаю головой, глядя на него, — это твоё выражение лица, оно меня просто вырубает.
— Какое такое выражение?
— Будто ты, Лев, пупок земли.
— Неправда.
— Правда, папа. — Громко всасывает ещё одну макаронину Настя. — У тебя всегда такая моська. Недаром бабушка тебя Львом назвала, — перегибается через меня девчонка и лыбится отцу.
Лев злится. А мы с его дочерью вдвоем смотрим на него, не отводя глаз. Он разводит руками.
И теперь не выдерживаю я:
— У меня встречный вопрос: если я так сильно не нравлюсь тебе, Лев Ильин, зачем ты прибежал ко мне в комнату и не дал уехать?
Мы сканируем друг друга, и царь зверей не торопится с ответом. Начинает казаться, что он смотрит уже не в мои глаза, а куда-то внутрь, в душу, в самое сердце. И пауза в этот момент, когда мы сверлим друг друга взглядами, затягивается до неприличия долго.
— А вот и мы! — улыбается во все тридцать два Ирина, явно недовольная нашими гляделками.
— Садитесь, еда уже на столе. — Привстает Лев, помогая матери.
Оксана сразу же начинает разговор.
— Мы так чудесно поболтали, твоя коллега так много всего знает. Мы даже немного поспорили о мировом значении русской литературы, — щебечет она, расстилая салфетку на своих коленях.
— Лёвушка увлекался в своё время Сэлинджером, — сияя, заглядывает Льву в лицо бывшая. — Классика русской литературы ему была почти неинтересна. А вот очень даже зря. Чтобы говорить с детьми на одном языке, важно познакомить их с литературой, фильмами, местами, которые важны для его родителей. А классика, она ведь для всех нас.
— Чтобы говорить с детьми, надо просто с ними говорить, — усмехаюсь я, подчеркивая, что Ильина с Настей практически не общается.
Его бывшая одаривает меня испепеляющим взглядом. И наносит удар. Зря я тронула эту кучу.
— Скажите, Ирочка, вы рожали Настю сами или с помощью кесарева сечения? — спрашивает она меня, ехидно ухмыльнувшись.
— Конечно сама, — улыбаюсь. — Старалась изо всех сил.
— И Лев, наверное, присутствовал на родах?
— Он же не мог бросить меня одну. У нас были партнёрские.
Тут встревает бабушка, и я понимаю, что прокололась.
— Ты, и на родах, сынок? Как это? — удивлённо смеётся бабуля. — Ты же далёк от медицины. И вдруг согласился на такое? Это совсем не в твоём стиле. Ты не потерял там сознание?
Я опускаю глаза в тарелку. Эта стерва подставила меня. Мне становится дурно. Я выдохлась. Устала. Одно дело — притворяться перед двумя женщинами, пусть и чувствующими подвох, и совсем другое — когда сюда же подключается ещё одна, мечтающая заполучить своего мужа обратно. Женщина, видящая главного врага во мне.
И тут мне на помощь бросается сам Ильин.
— Ну и когда ты планируешь покинуть нас? — Откидывается он на спинку стула, обращаясь к своей бывшей.
Он уводит от темы, переводит стрелки на мать своей дочери, защищая меня. При этом испугавшимся совсем не выглядит.
— В смысле? — Выпрямляет спину Ирина, начав ёрзать на стуле.
— Ты же не бываешь в стране. Всё время в разъездах. Ты привыкла жить для себя. Ты упорно идёшь к цели: завоевать мировое господство! Наверняка ещё есть какая-нибудь непокорённая тобой страна, где крохотные граждане нуждаются в твоей помощи.
— Ну нет, я решила остепениться. Что ты такое говоришь, Лёвушка. Я ведь твоя коллега, я занимаюсь созданием сайтов с платным доступом, продаю рекламное пространство в интернете, а…
— А в перерывах очень много времени тратишь на повышение осведомленности о роли ВОЗ в укреплении здоровья и поддержании безопасности в мире, — широко улыбается Лев, выступая словно с трибуны. — Этим надо гордиться. Не стоит скрывать.
— И когда вы всё успеваете? — восторженно встревает Оксанка.
— Думаю, Оксана, если бы моя коллега вышла замуж и родила ребёнка, — усмехается Лев, — она бы не прожила с ними и года, так как очень любит кататься по миру и совершать великие дела. Семья — это не для неё. Поиск денег в поддержку образования, окружающей среды, государственных инноваций, искусства и общественного здравоохранения.
— Нарожать детей и потерять себя — это не самоцель! — поддерживает Оксана бывшую.
— Ну хватит уже, Лёвушка, ты не совсем прав, — улыбается его жена, убирая волосы за уши. — Я просто чувствую в себе необходимость помогать людям. Разве это плохо?
— Даже удивительно, что ты нашла для нас время, — чеканит Ильин. — Нет, это не плохо, просто есть женщины для семьи, а есть для вот такой вот очень важной работы.
— Лёвушка, иногда женщины чувствуют необходимость остановиться. Начать осёдлый образ жизни. Думаю, пришло моё время.
Она чирикает как птица, она ведь ангел. Вся такая положительная. И Оксана от неё в восторге. А бабушка внимательно слушает, покручивая вилку в руках. Он простит её, позлится, и они снова будут вместе.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Настю. Я хочу поговорить с девочкой, отвлечь, потому что папа и мама думают только о своих разборках, совсем не учитывая, каково это слышать малышке.