Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 81

Глава 19. Многоликий

Лорд Гардер:

Увидеть ее вновь спустя годы оказалось той еще пыткой. Я думал, что жалящая тоска присуща только молодым и горячим. Думал, самым сложным было оставить ее после лицея на целый год. Хотя нет, тогда я еще не понимал, насколько сильно влип. Насколько, она стала не просто первым и единственным другом, а будто живой и искренней частью мертвого меня.

Жизнь рушилась на обломки, выстраивалась заново, обретая такие масштабы, что я и представить не мог. Рос младшим сыном чиновника с подавленным зверем, мечтал о пробуждении ипостаси, о службе, о том, как возвышу имя рода, а оказался пешкой, сыном любовницы — тем, от кого попытались избавиться, едва умер отец.

Любезная мать, в отличие от братца, который никогда не скрывал своей ненависти, тут же открыла мне глаза на мир. И в этом мире, который я отчаянно хотел любить, света не осталось. Одна ложь ради собственной выгоды и богатства. Заискивания, когда на тебя делают ставку, и насмешки, когда решают, что отныне ты — пыль под ногами.

Вера обратилась в прах, а тщетные попытки любить мир очернили сердце. Во всех и каждом я стал замечать двуличие, Фальшь в улыбках, в интонациях, все вокруг буквально за день стали открытыми книгами. И страниц этих книг не хотелось касаться. Лишь один человек… Один был настоящим, искренним и, как я сначала посчитал, смертельно глупым.

Девчонка, полудраконица, которой и самой не помешала бы защита и помощь, ведь она всюду совала свой нос. Обидели какого-то слабака из-за его же неумения за себя постоять? Так эта блондинка встает грудью и начинает зачитывать нотации.

«Нудная», — решил я.

Собрался спрятаться подальше, чтобы не слышать ее звонкий раздражающий голос, но Аврора будто назло появлялась всюду. И дико бесила. Бесила тем, что ей до всего есть дело. Ей всем нужно помочь, при этом угодить в неприятности, и быть довольной.

Помню, как заговорил с ней в первый раз.

Хотел просто побыть в тишине в пустом классе по зельеварению, а ее отправили в наказание этот кабинет вычищать. Так она, вместо того чтобы взять тряпку и молча выполнить работу, начала напевать песни, пританцовывать и уронила на меня полку.

Поранился, разозлился, хотел просто уйти, а она: «Постой, я обработаю!».

— Тебе больше всех надо? — рыкнул так, как обычно отпугивал пустоголовых атлетов, и те разлетались в разные стороны.

То, насколько отбитый перед тобой оппонент, можно понять по взгляду. А мне терять было нечего, потому и прожигал жизнь, либо гния в одиночестве в ссылке, либо разбивая кулаки, чтобы выпустить пар.

Аврора четко видела мои глаза, и будь на ее месте любая другая — унеслась бы прочь. А она… Осталась.

— Тон смени! Отчитывать меня вздумал. Руку сюда давай! — приказала так, что я ошалел на секунду.

Сначала даже подумал: может, она меня не узнала или не поняла, кто я такой. Нет же, все в лицее с удовольствием гоняли байки по нелюдимого кровожадного новичка, тыкали пальцами и обходили стороной на всякий случай.

Аврора прекрасно понимала, кто я, но не стала лебезить.

А я не стал давать ей руку. Просто ушел, оставляя за собой капли крови на полу.

— Твое решение, твоя ответственность! Заметь, я предлагала помощь! — выкрикнула мне в спину, чем разозлила еще больше.

Надеялся, я больше с ней не пересекусь, ведь везде, где появлялась маленькая леди, начиналась суета. Сам не заметил, как стал за этой суетой наблюдать. Сначала лишь убеждался, что рано или поздно неугомонная блондинка найдет себе неприятности на пятую точку. А потом поймал себя на том, что стал за ней зачем-то подчищать.

Уложил как-то раз трех старшекурсников, которым не понравилось, что девчонка затеяла революцию и хочет, чтобы адептки получали знания наравне с ними. Амбалов было нежалко, они поджидали Аврору в темной арке между восточным и юным дворами лицея. Готовили подлость — напоролись на пару переломов. Ну, или не пару.

Аврора пришла к концу бойни и кричала так, будто я бездна во плоти, еще и защитить их от меня хотела, но быстро разобралась, что к чему. Отвесила каждому по оплеухе сверху, пригрозила им какой-то статьей из закона, а затем проводила строгим взглядом пищащих парней.

— Ты! — обернулась ко мне с таким видом, будто и мне собиралась устроить нагоняй, и вдруг резко улыбнулась. — А ты не такой уж равнодушный к проблемам другим, как хочешь показать.

Не понравилась мне эта ее фраза. А еще не понравилось, как что-то сжалось внутри от ее взгляда.

В привычной манере попытался уйти без объяснений, а эта девчонка вновь выпрыгнула передо мной.

— Я не тебе помогал. Они мне мешали. Ты сейчас тоже мешаешь, смекаешь? — выдал привычную для себя реплику, и тут же пожалел.

На девочек я как-то не рычал, но именно эта блондинка научилась выводить меня из равновесия.

— В первый раз я тебя отпустила. В этот, пока не замотаю раны, не отстану, — поставила меня перед фактом, а затем решила прибавить: — Весь лицей знает, что к тебе лучше не подходить. И весь лицей знает, что если я что-то затеяла, то уже не сдамся. Так что выбора у тебя два: отмахнуться сейчас и бегать от меня до конца года, а я, поверь, найду как тебя достать. И не надо пытаться мне угрожать, я людей насквозь вижу, и злодейство в тебе благородное, — добавила с такой уверенностью, будто видела меня насквозь. — И второй: дать мне обработать раны, и я с чувством исполненного долга исчезну из поля твоего зрения.

Пока она говорила первую часть, хотелось уйти, но стоило ей произнести «исчезну», как в груди защемило.

— Точно исчезнешь? — спросил я зачем-то, хотя уже тогда стоило догадаться, что на самом деле желал не этого.

— Точно! — кивнула Аврора и улыбнулась так, что я проклял все на свете.

Она совершенно не замечала, как я разглядывал черты ее лица и кончики ресниц, пока она заматывала мои пальцы какой-то странной тряпкой, стянутой из кабинета лекарей. Была увлечена работой и все переживала о том, не сделает ли больно.

Физической боли я давно не чувствовал, но душу саднило другое. Я впускал первого человека в свою жизнь и понимал, что не впустить не могу. Она — другая. Она — исключительная. Она — та, ради кого стоит сжечь мир… Нет, с последним ошибся. Если сожгу, Аврора рассердится. Она слишком сильно любит людей.

«Ты хоть понимаешь, насколько все они лживы? Сегодня они боготворят тебя, а завтра станцуют на твоих похоронах», — так и хотелось открыть ей глаза, но язык не повернулся. Вместо этого я спросил:

— Почему ты так печешься обо всех, а не живешь для себя?

Сам ужаснулся от своего вопроса.