Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 81

— Случаев смерти от болезни женщин, которым не смогли оказать лекарскую помощь ввиду местности, где они жили, или нехватки денег для того, чтобы обратиться к лекарям, — сообщаю я. — И если вы прочтете хотя бы часть статей, то убедитесь, что болезни были не так страшны и опасны, если бы их определили своевременно. Но как можно это сделать, если девочкам не разрешают изучать лекарское дело? Дело, которое может спасти жизни всех тех, кто сейчас находится на попечении нашего приюта. Тех, за кого мы в ответе!

Выпаливаю так, что даже жар от тела исходит.

Комиссия не спешит говорить что-либо в ответ. У них всех круглые глаза, у меня — отличная память. А мощное впечатление в начале выступления — уже половина успеха.

— Леди Аврора, вы предлагаете нам, опасаясь худшего, которое может и не случиться с нашими ученицами, нарушить запреты?

— Запрет законом существует только на работу женщин лекарями, на получение знаний он не распространяется. Этого просто не делают, потому что не находят целесообразным. В высшем обществе, возможно, так оно и есть. Но в нашем случае я описала цель. Даже не цель, а острую необходимость. Необходимость для выживания! И я уверена, что каждый из присутствующих здесь понимает это лучше, чем я! — выпаливаю, и в зале снова повисает тишина.

Директор похож на грозовую тучу, но непонятно, отчего именно злится. Оттого, что я говорю то, что он не желает слушать? Или потому что уже услышал, и теперь ему придется быть в ответе за свое решение?

— В наших руках жизни девочек. И на нашей совести их будущее, — решаю надавить сильней, и директор поднимает свою толстую руку.

— Достаточно, леди Аврора, я уже все услышал, — рычит, вроде как отмахивается, но зерно сомнений уже поселилось в нем.

— Всего одна подпись, один правильный выбор, и боги воздадут вам за благо сделанное для их творений, — использую последнюю уловку, и директор вздыхает так, что листы, лежащие перед ним на столе, разлетаются.

— В ваших словах есть смысл, леди, — вынужден согласиться он. — Но даже если мы не нарушим этим сам закон, то пошатнем устои.

— Да-да, верно, — охотно поддакивает смотрительница, а вот Розен отчего-то сидит очень тихо, даже повесила нос. — Это может спровоцировать скандал.

— Скандал в любом случае может возникнуть. Допустим, если узнается, что те, кто должен оберегать детей, отмахнулись от прошения не глядя. Кто знает, что случится завтра? Возможно, кому-то из наших воспитанниц повезет: она попадет в очень влиятельную семью и расскажет о несправедливости в приюте, — быстро нахожу ответ, и директору вся эта ситуация нравится все меньше.

Он тянется к листам, разлетающимся по столу, женщины рядом тут же суетятся, чтобы помочь, а я жду. Жду его решения.

— Ситуация весьма щепетильная, — только и выдает он, а затем кидает взгляд в тот самый угол, где сидит сам хозяин приюта.

Я тоже смотрю на Гардера, но он выглядит так, будто пропустил все мое выступление мимо ушей, и спокойно пьет свой чай.

— Лорд Гардер, позвольте спросить ваше мнение касательно этого вопроса? — обращается директор, а голос такой заискивающий, что подташнивать начинает.

— Мое? — переспрашивает Гардер, будто удивлен тем, что его вообще побеспокоили.

— Да, господин, — тут же кивает директор, а его узкий лоб покрывается крупными капельками пота.

— Вы директор этого заведения. Я оставил эту должность вам, так как полагал, что вы — именно тот человек, который будет принимать выгодные для нас и наших подопечных решения, — выдает Гардер, решая не занимать ни одну из сторон.

Почему? Неужели ему все равно, чем все закончится?

— Тогда… — нервничает директор, вновь теребит несчастный лист, собираясь принять решение. И судя по тому, как он трясется, решение мне может не понравиться. Значит, придется сделать последний свой ход.

— Позвольте еще кое-что сказать? — говорю громко, чтобы привлечь внимание каждого присутствующего. — Все считают, что верхушка власти против перемен. Все пытаются поддержать старые традиции, чтобы угодить, но даже не подозревают, как ошибаются, выбрав такую тактику.

— Что вы имеете в виду, леди Аврора? — тут же хмурится директор, и даже Гардер отбрасывает напускное безразличие и прищуривается.

— Их Высочества король и королева желают видеть не тех, кто не ходит кругами по истоптанной дороге, а кто сам может указать путь к лучшему и повести за собой других, — шепчу так, будто говорю какую-то тайну.

— Откуда вам это известно? — прищуривается директор, а голос звучит заговорщически.

— Скажем так, я бывала в неположенных для женщины местах. Чести мне это не добавляет, зато дает выгоду всем, кто в этом кабинете. Если, конечно, будет принято верное решение.

— Ну раз так, — бодрится директор, почесывает бороду, раздумывает еще пару секунд, а затем берет перо и черкает пару слов на тот самый лист.

— Разрешено! — объявляет он так громко, что даже вздрагиваю, а затем подходит к окну, чтобы впустить свежий воздух, ибо в кабинете стало слишком тяжело дышать, и заметив кого-то внизу, вновь решает крикнуть кому-то.

— Разрешено! И только попробуйте плохо учиться!

Следом раздается такой радостный крик, что вздрагивают уже все. Видимо, девочки не разошлись и толпой ждали окончания совета. И теперь кричат так, что у меня наворачиваются слезы на глаза, и в груди щемит. И там же разливается такое приятное тепло, будто я сделала что-то поистине важное. Пусть маленький шаг. Но значимый.

У меня получилось! У меня самой.

Радость в душе так велика, что с трудом сдерживаю улыбку, и в этот момент ловлю на себе взгляд Гардера. Не холодный, не безразличный, как пару мгновений назад, а такой, будто он видит меня впервые. Такой, будто сейчас ухватит меня и унесет отсюда прочь.

Даже вздрагиваю, но, к счастью, директор напоминает, что собрание еще не закончилось, и предлагает мне занять свое место. Оставшееся время сижу как на иголках. Хочу увидеть девочек, Эми, Лилу, но постоянно чувствую на себе взгляд.

Легче становится, только когда лорд Гардер одним из первых покидает собрание за пять минут до окончания, а затем расходятся и все остальные.

— Поздравляю, леди Аврора, — бросает мне Розен, когда собрание заканчивается, и все по одному покидают кабинет.

Гардер ушел первым, а я же ухожу последней, забрав с собой те вестники, что принесла. Но не успеваю пройти и половины пути, как передо мной появляется внушительная фигура.