Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 81

С такими мыслями и возвращаюсь в комнату, а дочка едва не падает в сон на ходу. Даю лекарство, переодеваюсь и наконец-то ложусь в кровать. Тесно, неудобно, ведь нас все еще трое на одном матрасе, но зато тепло.

Так и засыпаю под шум за окном, под легкую дробь по стеклу. Кажется, начинается дождь. Сквозь пелену сна ощущаю свежий воздух, проникающий из приоткрытого окна, а затем яркой вспышкой бьет молния, озаряя всю комнату, и грохот. Такой страшный, что вскакиваю.

Вскакиваю и застываю, видя, что дверь в комнату открыта настежь, а на фоне желтого света коридора стоит огромная черная тень, с плаща и шляпы которой срываются капли. Мне не нужно видеть лица, не нужно слышать голос, чтобы понять, кто это…

— Вот я и нашел тебя, падшая! — рычит сквозь зубы с ненавистью… Элас!

Нет…

Не может быть!

Сглатываю от ужаса и цепенею… Цепенею от той ненависти, с которой он смотрит на меня, и будто связывает по рукам и ногам невидимыми колючими лентами, и тут вдруг… Касание. Самое настоящение.

Кто-то касается моего плеча!

Тут же вскрикиваю, буквально подлетев над кроватью. Дышу так глубоко, будто только что прыгнула с обрыва и чудом уцелела… И смотрю. Смотрю на застывшую Лилу.

— Аврора… Аврора, ты чего? — хлопает она ресницами и с недоумением разглядывает меня.

Так, погодите….

Перевожу взгляд с нее на мирно спящую Эми, на дверь, где только что стоял Элас, но там никого нет. Она закрыта. На улице уже нет дождя, и там не ночь, а утро. Солнечные лучи пробиваются через занавески, окрашивая комнату в золотистый цвет.

— Тебе приснился кошмар?

Видимо… Хвала богам, это был кошмар и только!

Сердце все еще тарабанит люто. В горле будто ком застрял, и еще… Это странное чувство давит на грудь. Чувство, будто я сделала что-то не так. Чувство… Страха? Нет… Вины.

Только вот откуда ей взяться? Я ничего не сделала, разве что… Это все старые установки.

С Эласом я научилась не видеть никого рядом. Я даже в какой-то момент поняла, что не запоминаю лица его новых друзей, не смотрю на них, будто разум сам отказывается воспринимать.

Я жила по правилам приличной леди и гордилась этим, а вчера впервые поговорила с мужчиной и… Глядя ему в глаза, смотрела в лицо. Элас предпочел другую, он списал меня со счетов, так почему же вся моя сущность так мучится, будто я поступила плохо? Я ведь даже не улыбнулась этому Гардеру.

Медленно встаю с постели, стараясь не разбудить Эмили, и подхожу к умывальнику в углу комнаты. Умываюсь холодной водой, но отголоски кошмара все еще гудят в голове.

Я все еще слышу слова: «Ты сбежала, я повсюду тебя искал. Думал, в беде, думал, сошла с ума от горя, хотел спасти, а ты просто к Гардеру побежала, на работу к нему устроилась, падшая!»

Вода стекает по лицу, капли падают на ночную рубашку, но я едва замечаю это. Перед глазами все еще стоит образ Эласа — яростный, обвиняющий, угрожающий. До костей пробирает, но куда хуже тот факт, что во сне я вдруг оцепенела, вместо того чтобы защитить себя.

Дурацкое чувство горечи долго сидит в горле и не проходит даже после завтрака, где замечаю вчерашнюю болтушку. Вот только сбегает она слишком быстро, и в кабинете ее не нахожу, когда отправляюсь за формуляром.

Пока делаю обход перед занятиями, внимательно поглядываю на педагогов, пытаясь понять, дошли ли до них слухи, или нет. А потом напоминаю себе, что, возможно, я слишком сильно драматизирую. И это все сон виноват.

Ближе к обеду, хвала богам, забываю о кошмаре и перестаю оглядываться каждые пять секунд. Даже не замечаю за работой, как госпожа-секретарь вернулась.

— Доброго дня, — тут же поднимаюсь с места и вижу, как дамочка растерянно остановилась.

Ага, в одних и тех же четырех стенах работаем. Долго бегать не получится.

— И вам доброго дня, леди Аврора, — пропевает она, еще и неожиданно вежливо, хотя вчера с упреком буркнула на меня на лестнице.

Больше Ласа ничего не говорит, лишь пытается спрятаться за ворохом бумаг на столе, но я откладываю папку и подхожу к ней медленно и решительно. Вижу, как напрягаются ее плечи.

— Вчера… — начинаю я, а она аж вздрагивает. Да что с ней?

— В столовой я говорила ерунду, — выпаливает она, не поднимая взгляда. — Просто господин Гардер очень редко беседует с кем-то, кроме директора, вот и неправильно поняла.

Странно. Но ладно.

— Я сюда пришла работать, ты сама уже наслышана о моем положении. И потому чисто по-женски тебя прошу, давай если уж не помогать, то хотя бы не портить жизнь друг другу? — лишь выдаю девчонке, а затем вновь возвращаюсь к работе и едва не пропускаю обед, который обещала провести с Эмили.

Но, как назло, на небе собираются тучи, и воздух пахнет грозой… Как во сне.

— Аврора! — громко вскрикивает Лилу, пока мы с Эмили разглядываем бабочек на клумбе, и я вздрагиваю. — Прости, не хотела напугать.

— Пустяк, — отзываюсь я, обхватив руками плечи и любуясь на то, как Эмили бежит беззаботно по зеленой лужайке.

— Это все из-за того сна, да? — тут же считывает Лилу. — Ты сама не своя. Что тебе снилось, Аврора?

— Муж, — отвечаю я, ибо порой тревогу лучше проговорить, чем носить в себе. Вдруг быстрее избавлюсь от навязчивых мыслей.

— Муж? Нашла о ком думать по ночам! — Лилу возмущается так, что у меня едва глаза на лоб не лезут. — Я бы на твоем месте к тому богатею лорду присмотрелась.

— Что ты несешь?! — отдёргиваю её и тут же оглядываюсь — не слышит ли кто наш разговор?

— А что? — продолжает рыжая, и, хвала богам, Эмили бегает достаточно далеко, чтобы все это слышать. — Твой муж сам тебя бросил. Променял на твою же племянницу! Изменял тебе. Забыла?

— Ты в самом деле бестактная или хочешь сделать мне побольнее? — злюсь на нее.

— Хочу, чтобы ты не зарывала себя заживо в могилу, — возражает она. Но бред же говорит. — Он, считай, сам тебя бросил, ты ему ничего не должна.

— Да, в этом ты права, но это не значит, что и я должна поступать низко! — объясняю я.

— Низко перед кем? — Лилу наклоняется ближе, ее рыжие кудри мягко обрамляют лицо.

— Перед собой, Лилу. Перед собой. Я хочу достойной жизни для себя и Эмили. — Бросаю взгляд на дочь, которая увлеченно рассматривает других детей в саду и пока что нас не слышит.

— То есть ты собираешься всю жизнь жить одна как праведница? Уверена, что потянешь? В нашем-то мире, где у женщин и прав толком нет?

— Буду тянуть, Лилу, буду. — хочу уже закончить этот дурацкий разговор и потому добавляю: — Я никому не верю и верить больше не хочу.