Страница 3 из 81
— Хорошо. Значит, должна понять и то, что отныне у тебя один выбор…
То ли от взгляда, то ли от тона меня прошибает ознобом. Я знаю, о каком выборе он говорит.
— Стать низложенной, проще говоря, запасной женой, которой утешаются, когда есть настроение? И это после всего, через что мы прошли?! За что ты так со мной? — голос хрипит от боли, глаза предательски слезятся.
И Элас видит это, но даже бровью не ведет.
Кто он такой? Где мой муж?
— Я не обязан отчитываться.
Ледяные слова бьют пощечиной. Не понимаю… Будто подменили. Будто это вовсе не он.
Но это Элас. Все мои никчемные попытки оправдать происходящее тщетны, но я хочу хотя бы знать… За что?
— Из-за того, что она сможет дать тебе наследника, которого не смогла дать я? — не слышу собственный голос, но судя по вспыхнувшему огню в глазах мужа, он слышал все четко.
— Прекрати это, Аврора!
— Я имею право знать, за что меня списал со счетов тот, кто украл меня из отчего дома и клялся в вечной любви!
И вот тогда он и он сказал… «Я полюбил другую»…
Вот так вот просто все перечеркнул. Смог. Сделал.
Еще когда не родилась Эмили, когда нам было тяжело, когда ругались, я думала уйти. Думала, что пусть буду одна, что пусть с клеймом, но лучше порознь, чем мучиться в браке. Я была бунтаркой, но все изменилось.
Элас все изменил. Себя, меня, нас. И все наладилось, а после и вовсе Боги подарили нам чудо — Эмили родилась. Наша крошка, наша малютка.
Мы были счастливы! Точнее, видимо, я была счастлива, а Элас искал свое счастье на стороне. И нашел его в объятиях моей племянницы.
— Аврора, я полюбил другую, — зачем-то повторяет Элас, вгоняя мне в спину еще один ржавый тупой клинок, и эта боль расползается по жилам, будто кислота.
Седая прядь всегда идеально уложенных волос падает на его испещренный неглубокими морщинами лоб. Я любила проводить по ним кончиками пальцев, а затем целовать нежно-нежно, вдыхая запах дыма и хвои, но сейчас мой муж кажется мне незнакомым, неприступным. Клейменым другой женщиной. Чужим.
— Чего ты молчишь? Всегда такая разговорчивая, а теперь нечего сказать? — Элас злится, подходит к окну, но его мощная драконья аура впивается в кожу иглами даже оттуда.
Я же остаюсь неподвижной, а лакированный паркет под ногами кажется сейчас зыбкими песками Париуса. Затягивает, поглощает. И, признаться, мне хочется, чтобы они поглотили меня целиком. Но, увы, нельзя…
Я не только жена, я еще и мать самой прекрасной на свете девочки. Я должна жить, хотя бы ради нее!
— Не вини меня. Ты должна понять.
— Должна понять что? Мы были в бедности, мы пережили войну! Я помню твои слезы, когда родилась Эмили! А теперь ты так просто говоришь: «люблю другую»? И не просто другую, а мою племянницу, Элас! — Боль срывается с губ непозволительным криком, и тут же хочу взять себя в руки.
— Не понимаешь? А ты посмотри на себя, Аврора! — бьет еще больнее, прямо под дых.
Чувствую, что боль, которую я пытаюсь игнорировать, становится сильнее меня. А ведь у меня были годы тренировок.
Идеальных отношений не бывает. Наши были почти идеальными, но обиды случались, и я научилась справляться. Справляться достойно, с высоко поднятой головой.
Я стала идеальной — истинной леди. И душой, и телом. Не забывала ухаживать за собой и даже после того, как потеряла свою драконицу, родив нашу крошку, делала все, чтобы не утратить красоту. А без ипостаси мы быстро стареем.
Я же даже этот закон природы нарушила, чтобы быть желанной для того, кто так старательно делал идеальной нашу жизнь. Кто жил для нас, а сегодня сказал: «люблю другую».
Хотя кого я обманываю? Звоночки были давно. Уже шесть месяцев, как Элас стал возвращаться поздно, не желал вести беседы. Сердце чувствовало. Знало, а я не хотела верить. Сама себя обманула.
А он все продолжает… Убивать:
— Имя утренней звезды тебе больше не подходит. Нет того света в твоих глазах, одна усталость. А отчего, Аврора? Отчего?
«Может, оттого, что я одна воспитываю дочь в последние полгода? Сложно уследить за маленькой драконицей, когда сама больше не дракон. Даже слуги разбежались», — хочу сказать, но решаю смолчать.
Он не услышит. Как и не слышал последние полгода.
«Опять ищешь оправдания», — так он мне сказал в последний раз, когда на вопрос: “Ты не в духе?”, я ответила, что устала.
Отчего? Я рассказала, но он не понял. Он был взвинченным из-за набегов на северной границе, я думала, задача решится, и все наладится, как бывало всегда. Я ошиблась. В нем. В нас.
И, очевидно, не хотела замечать и всего остального, ведь хорошего было больше. Ведь я разучилась быть собой. Научилась быть только с ним, за ним. Идеальной. А эта идеальность оказалась даром никому не нужна!
— Вижу, ты и сама все отлично понимаешь, Аврора, — продолжает Элас так, будто я не женщина, которую он когда-то любил так, что украл, а провинившийся подчиненный с заставы. — А значит, нам нужно…
— Развестись.