Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 81

Тут же бросаю взгляд к двери, где застыл Безликий, а он не просто застыл, а будто отчего-то оцепенел.

Да что там, я и сама цепенею от такого заявления. Почти не дышу, глядя на Маску, а в голове бесконечное количество раз за секунду прокручивается вопрос: «Возможно ли, что это Элас?».

Нет! Разумеется, нет! У Эласа другая походка, другой голос. И если бы он нашел нас с Эмили, то поступил бы совсем иначе. Уж за годы, проведенные с ним, я изучила его характер. Он бы рычал, злился на побег, доказывал бы, насколько я не права и как рисковала. Если бы я уперлась, возможно, он бы смягчился, возможно, искал бы теплые слова, чтобы усыпить мою бдительность, а потом… Потом, когда я снова бы вернулась к удобной для него версии себя, он вновь стал бы холоден и спокоен, живя с мыслью: «она никуда не денется».

Стоит только произвести все эти мысли в голове, как становится больно и тошно. Тошно от того, что это правда, которую я не хотела замечать в упор, выискивая в своем браке самое лучшее, потому что… Потому что было страшно разочароваться и задаться вопросом: «и что теперь?». Потому что я знала, что все равно никуда не денусь. Потому что была слаба и хотела для Эмили нормальной семьи и отца. Потому что хотела верить, что это все временно, что Элас отдохнет, и мы снова будем счастливы, как в начале нашей совместной жизни. А сейчас…

Тут же смаргиваю, ведь к глазам предательски прокрались слезы. Моментом отворачиваюсь от безликого — не хочу, чтобы он видел моей слабости. Никто больше не увидит. Улыбаюсь Эми.

— Это не папа… Это друг семьи, — шепчу ей и сама искренне надеюсь, что окажется именно другом нам с дочерью, а не врагом, заманивающим в какую-то извращенную ловушку.

— Именно так, — отзывается Маска. Голос звучит глухо, тихо, а затем я спиной чувствую, как энергия, все это время мурашками отзывающаяся на коже, исчезает.

Оборачиваюсь, а Безликого уже нет. Исчез практически за секунду. Странно.

Вновь смотрю на Эми, а она — на меня. Хлопает своими большими васильковыми глазами, будто у нее еще остались вопросы.

— Что такое, мое солнышко? Ты просто перепутала спросонья, да? — спрашиваю у нее, ибо то, что она сказала, действительно, прозвучало странно.

Эми не могла перепутать. Дети чувствуют. Но Безликий — точно не Элас. Точно же?

По крайне мере, все имеющиеся у меня факты и наблюдения, указывают именно на это.

— Наверное, — соглашается Эмили, и я отпускаю ситуацию, желая убедиться, что дочь бодра и свежа. Прижимаю ее к себе еще раз, а после говорю с лекарями, запоминая и даже записывая их наставления.

— Мы отправим отчет в ваше место назначения, — заверяют они. — Местный лекарь будет в курсе.

Лекарь… Отчего-то при упоминании этого слова, вспоминаю Оливию. Было бы славно ее найти и показать ей Эмили, если с лечением будет что-то не так.

— Спасибо, — искренне благодарю господ.

Они, поклонившись мне, как госпоже, уходят, а на пороге появляется уже знакомая мне девчушка с рыжими локонами. Только вот одета она уже не как девушка, скитавшаяся по лесу, а в чистое простое платье цвета спелой сливы.

— Госпожа! Эми! — радуется Лилу, спеша к нам, и уже к вечеру мы втроем садимся в огромную карету.

Всю дорогу Эмили выглядит грустной, вспоминая об Эласе и спрашивая, а не домой ли мы едем, и от этого по телу разливается такая боль, что становится трудно дышать. Лилу будто чувствует, спешит отвлечь Эмили, обещая ей интересное путешествие.

— Я уже устала. Я хочу домой, — вторит Эми, а у меня глаза на мокром месте.

Домой нельзя.

Там элементарно небезопасно. Ее драконью ипостась пытались убить прямо в собственном доме — кто знает, что может произойти еще.

К слову, я попросила Безликого передать адрес храма законнику Бартону, а он спросил: «Зачем? Желаете оформить развод?» — и с таким недоверием, будто я притворяюсь.

— Не только это, — отозвалась я, отведя взгляд, ибо не доверяла ему настолько, чтобы посвящать в подробности.

— Вы знаете, кто отравил вашу дочь? — вдруг спросил он прямо в лоб, будто мысли прочитав.

— Вряд ли это можно будет доказать, — лишь горько улыбнулась в ответ, не глядя на него.

За время наших с Эмили скитаний у меня была мысль написать Эластеру письмо, и сообщить о том, что происходит с Эми, но я прекрасно понимала, что каждое мое слово будет вывернуто наизнанку. Что в итоге все могут выставить так, будто я отравила родную дочь, лишь бы обвинить новую жену.

И тогда я решила, что лучше использовать время не на скандалы и споры, а на результат. И вот он уже близок.

— Когда закон, прописанный на драконьих плитах во дворце, не властвует. В дело вступает кара, леди Аврора, — вдруг сказал мне тогда Безликий и тут же поправился: — Не беспокойтесь о прошлом, занимайтесь настоящим.

Последние слова он произнес мягче, чем обычно, но угрозы в них звенело в несколько раз больше. Я кожей ее чувствовала, и мурашки до сих пор, когда вспоминаю его, возникают на теле.

— Мам, может, домо-о-й? — вновь канючит Эмили, отвлекая меня от водоворота мыслей, и я вижу, что Лилу уже не удается отвлекать дочь ни закатом, ни пейзажами, ни фокусами из пальцев и салфеток. Даже кривляния потеряли вес.

— Солнышко мое, я тоже хочу домой, но пока не время, — шепчу дочери, крепко прижимая ее к сердцу. И понимаю, что таких моментов, когда душа ноет и рвется, будет еще много, и порой они будут настолько невыносимы, что захочется сдаться и найти тысячу для этого причин и оправданий. Но не сейчас.

Сейчас я должна держаться, тем более, когда появился такой шанс.

— Я хочу к папе, — канючит Эмили, и эти слова проворачиваются в сердце, как острие ножа.

Я не знаю, каким чудом мы доезжаем до места назначения, потому что в этот момент я самой себе напоминаю рану, которая вновь начала кровоточить, и так сильно, что хочется просто упасть и не проснуться.

Но вот повозка покачивается еще раз и останавливается.

— Прибыли! — кричит извозчик.

Карета покачивается, когда он спрыгивает с козел, а затем открывается дверь, и в карету проникает солоноватый запах моря и хвои. Лилу первой сходит на землю.

Эмили тут же забывает про грусть и спешит следом наружу, а когда выхожу и я, то попросту застываю, глядя на место, куда нас привезли.

Мы стоим на плато, окружённом высокими горами. Само море не видно, но его присутствие ощущается в каждом порыве ветра. Перед нами раскинулся небольшой комплекс из нескольких одно- и двухэтажных зданий из светлого камня, соединённых мощёными дорожками.