Страница 55 из 69
Все устали и работали молча. Натаскать по воздуху удалось достаточно много, но так как от поляны до коридора было совсем небольшое расстояние, вся переноска заняла менее четверти часа.
Когда закончили, как могли, замели свои следы своего пребывания, закрыли дверь и направились в штаб, которой являлась столовая.
— Ребятушки, время завтрака. Вы уж извините, но у меня ещё не приготовлено, — расстроенным голосом произнесла Галина Ивановна, а потом быстро добавила: — Но вы идите, умойтесь покамест, а я сейчас быстренько что-нибудь состряпаю.
Я повернулся к ней и покачал головой.
— Галина Ивановна, прошу вас на время перестать готовить. Мы переходим в режим чрезвычайной ситуации. Пока не разберёмся с происходящим — будем питаться сухими пайками. Сейчас ваша главная задача — заняться постоянным наблюдением с видеокамер, что располагаются в лесу. В помощь вам выделяется дядька Кондрат и Эдуард Алексеевич. Обсудите, кто и когда будет дежурить, и меняйтесь. Мы тоже все будем по возможности вас подменять. Конечно, действия по захвату эшелона происходили достаточно далеко от нашего убежища, и по идее сюда немчура наведаться будет не должна, но столь неадекватное поведение противника настораживает. Чует моё сердце, что это неспроста.
И как в воду глядел, потому что в дверях появился Лазутин, который держал в руках лист с расшифровкой сообщения.
Лицо его было бледным, а кисти заметно тряслись.
— Товарищи, — произнёс он дрожащим голосом, — «Центр» передал, что к Согравску немцы перебрасывают пять дивизий с фронта.
— Офанареть можно! — прохрипел Кудрявцев.
— Но это ещё не всё! — Сказал Эдуард Алексеевич. — Ещё пять дивизий они из резерва перекидывают к Могилёву. Вермахт начнёт масштабную операцию послезавтра утром и его войска будут направляться навстречу друг другу осматривая все лесные массивы. Их цель — прочесать весь район и найти базу партизан. — Он обвёл нас растерянным взглядом. — Это они нас имеют в виду, товарищи.
Последнее можно было не объяснять. Все и так поняли, по кому именно звонит этот колокол.
А между тем бывший преподаватель продолжил:
— Товарищи, «Центр» задаёт вопрос: не в тех ли лесах находится наша база? И если в тех, то настоятельно рекомендует немедленно убираться оттуда — то есть отсюда. — Он посмотрел на нас растерянным взглядом, потом опустил голову и дочитал шифрограмму до конца: — «Центр» ждёт нашего ответа на всех известных нам каналах в начале каждого часа. И если мы решимся, то готов помочь и предложить план нашей эвакуации.
Признаться, полученная информация нас просто ошеломила.
В голове у меня метались горестные мысли: «Десять дивизий! Мама дорогая, это ж несколько армий. Армий — ёлки палки! Уму непостижимо, сколько сил и средств брошено на нашу поимку».
Видя замешательство членов отряда, озвучил всё что было в голове вслух, при этом, правда, стараясь придать более воодушевляющую форму:
— Бойцы, почему в ваших глазах я вижу уныние, а не радость от такой удивительной новости? Вы представляете, что вы сейчас услышали? Это полное признание заслуг нашего отряда со стороны противника! Вы представляете, что мы натворили, что наделали⁈ Представляете, как сильно мы разозлили гитлеровцев, если на наш мизерный коллектив, где народу-то раз-два и обчёлся, они кидают более ста тысяч человек! Вы понимаете, насколько мы им как кость в горле⁈ А ведь это, товарищи, не просто признание этих самых заслуг, а реальная помощь фронту! Ведь немцы, сняв эти дивизии, уменьшили натиск на наши войска там — на востоке. А значит и на те, что героически сражаются под Вязьмой! И это уже, пусть небольшая, но реальная стратегическая победа, в которой мы имеем самое непосредственное участие.
Слова принесли немного разрядки. Лица бойцов чуть посветлели — и это уже было неплохо.
Кудрявцев сразу же понял мой манёвр, и чтобы ещё больше повысить моральный дух отряда поддержал, сказав:
— Да, товарищи, мы действительно сделали невозможное! И я, как действующий командир Красной армии, поздравляю вас с этим успехом!
И он поочерёдно стал подходить к каждому из нас и жать руки, повторяя поздравления. Выглядело это в полной тишине несколько абсурдно, особенно если учесть все происходящие обстоятельства.
Да — немцев мы потрепали. Да — они понесли серьёзные потери и перебросили с фронта много людских сил на наши поиски и уничтожение. Но ёлки палки, неужели это конец и мы доживаем последние дни? Именно так можно было словами охарактеризовать лица членов отряда, когда они один за другим отвечали на рукопожатие.
А между тем младший лейтенант закончил обход, и как-то нелепо встав рядом с Лазутиным, безмолвно и с читающимся в глазах отчаяньем, посмотрел на меня.
Было понятно, что он, как человек военный, наконец полностью оценил всю ситуацию и осознал, что нас ждёт, если мы не предпримем срочные меры.
Я покосился на остальных — они также растерянно в мою сторону и очевидно ждали чуда.
Тут собрались не глупые люди и все всё прекрасно понимали. Понимали, что как только немцы начнут прочёсывать лес, в котором скрываемся, нас очень быстро обнаружат. Понимали, что, несмотря на имеющийся боезапас, мы не сможем уничтожить всех нападающих, когда те поймут, где именно находится наша база. Понимали, что шансов выжить у нас — попросту нет.
И я тоже всё это прекрасно понимал.
А потому произнёс прямо в лоб — так как есть:
— Если мы тут останемся, то погибнем.
— Значит, надо уходить, — несколько нервно произнёс Лазутин.
— А как же «золотая клетка», — негромко вздохнул Кудрявцев.
Вновь повисла тишина. Все, кто был тогда, сразу же вспомнили мою мысль о том, что, если руководство страны узнает, что я из будущего, — меня, скорее всего изолируют. Как, впрочем, и их, ибо они со мной контактировали, а значит априори, являются носителями секретной информации.
— Что за клетка? — не понял Самсонов, которого в момент того разговора не было.
— Это уже не важно, — вздохнул я. — Дело в том, товарищи, что у нас попросту нет выбора. Мы действительно должны уходить.
— Но как? Мы же не можем всё это бросить? — произнесла Анна.
— Не можем, — согласился я. — Надо думать, как поступить…
— Да что там думать⁈ Берём самое ценное, грузим на дроны и перевозим подальше от этого района. Потом перелетаем сами, — сказал Кудрявцев. — То же, что не сможем перевезти — уничтожаем.