Страница 54 из 69
Глава 19
Это не все
Как только дрон с Кудрявцевым, который эвакуировался последним, отлетел от поляны на достаточно большое расстояние, дал команду на уничтожение эшелона.
Анна подняла «Сотку-А» на максимальную высоту и сбросила на вагон пятнадцатикилограммовую миномётную мину.
И нужно сказать, её хватило с лихвой.
Мощнейший взрыв потряс округу. Вагон со снарядами исчез в долю секунды — просто перестав существовать. На его месте вырос огненный столб, который тут же начал расширяться кверху. Детонировало всё разом — снаряды, мины, всё, что мы не успели вывезти. Второй вагон рванул следом, и взрыв удвоился, слился с первым в один протяжный грохот.
Здоровенный паровоз — тот самый, на котором Самсонов с Лазутиным ночью вели состав, — взрывная волна отбросила в сторону. Разодранный и с вывороченными боками он завалился набок в канаву. Рядом рассыпалась чёрная гора угля. Вагоны, что ещё оставались на путях, превратились в перекорёженные железные скелеты. Деревья вокруг поляны стояли голые. На многих листву и мелкие ветки сдуло взрывной волной, а некоторые горели.
Над лесом выросло грибовидное облако — тёмное снизу, рыжее по краям, с чёрно-бурой верхушкой. Оно росло и росло с каждой секундой медленно и неотвратимо поднималось всё выше и выше.
Стало очевидным, что такое будет видно за много километров.
Картина была страшная и напоминала кадры из какого-то фильма об апокалипсисе. Но операция по уничтожению боезапаса, что мы не сумели перевезти, на этом не закончилась.
Анна дождалась, когда к отцепленным вагонам, что стояли на главном пути, для осмотра приблизится максимально большое количество солдат и офицеров, что стояли там и смотрели на грибовидное облако вдали, и сбросила мину на вагон со взрывчаткой.
Этот взрыв был хотя и меньше первого, но, тем не менее, тоже был не слабым. Земля дрогнула, и в небо снова поднялся широкий гриб. Ударная волна прошла по скоплению людей и перевернула несколько грузовиков, стоявших у обочины. Горящие обломки разлетелись веером. На земле и траве сразу же образовалось множество неподвижных тел, которых сила взрыва раскидала по округе. Те, кому повезло выжить, бежали, держась за головы, брели или ползли. При приближении было видно, что у многих из них из носов, ушей и даже глаз, течёт кровь. Оглохшие, очумевшие и ничего не соображающие, они не знали, что им делать, полностью уйдя в свои ощущения и ужасные боли. Горящие остовы вагонов — все пять, включая тот, что уничтожили раньше, — дымили и местами горели.
Очередной апокалипсис спустился на землю.
— Сделано! — произнесла Анна и, отвернув объектив камеры от ужасов войны, спокойно повела дрон на базу.
Я вздохнул, в который уже раз искренне сожалея о том, что такой красивой девушке приходится выполнять такую страшную работу и вновь вздохнул.
Как только Кудрявцев приземлился, он сразу же пришёл к нам.
Я посмотрел на часы, висевшие на стене (стрелки показывали на цифре шесть) и, переведя взгляд на уставших членов отряда, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:
— И что это было? — Тут понял, что немного расплывчато сформулировал и добавил конкретики: — Я имею в виду, — какого хрена немцев так много к нам на огонёк пожаловало? Их же аномально много понабежало!
Сразу никто не ответил. Но всеобщее молчание продержалось недолго — секунд пять.
— Облава, — хмыкнул Кудрявцев. — Причём явно организованная и не случайная.
— А может быть учения? — подала голос Галина Ивановна, не отрывая взгляда от своего монитора. — Немцы же порядок любят. Может, проводили какие-то манёвры, а мы под руку попались.
— Учения? — Самсонов почесал затылок. — Да какие там учения… Война же идёт, Галина.
— Может быть, к операции какой-то готовятся, вот и обучают в тылу у себя солдат, — продолжила женщина размышлять о своём предположении.
— В таком количестве? — Сергей покачал головой. — Нет. Для учений это слишком мало. А вот, для подготовленной ранее операции — в самый раз. Только вот непонятно, что это за операция такая.
— Думаешь, нас ждали? — сказал я.
Младший лейтенант лишь пожал плечами:
— Да кто ж его знает⁈ Но очень похоже на это…
— А может быть они какой-то груз, что вёз эшелон, охраняли, — предположила Анна, не отрываясь от управления возвращающимся на базу дроном. — Мы же не знаем, что было во всех вагонах. Может, там перевозилось что-то важное для их Вермахта. Мы это важное не увидели, но в вагонах это было. Может быть даже спрятано…
— Что, например? — спросил Лазутин.
Девушка хмыкнула и растерянно предположила:
— Документы, ну или, оборудование. Не знаю, что ещё… Да что угодно.
Кудрявцев помолчал обдумывая.
— Если бы груз был настолько ценным, охраны в эшелоне было бы гораздо больше. Один охранный вагон — это для чего-то рядового. Ценный груз так не возят. Да и вагон был бы бронированным, скорее всего. А этого всего не было. Так что не сходится…
— Значит, остаётся только один вариант — немцы ждали нас и готовились к встрече, — сказал Лазутин.
— Вероятно, так оно и есть, — вздохнул я. — Но почему так много? Откуда у них столько солдат в тылу шатается?
— Возможно, разозлили мы их очень, — впервые за сегодня улыбнулась Анна.
— Наверное. Но всё же, количество какое-то нереальное. Ранее же такого не было, хотя мы шалим уже не первый день.
И это была чистая правда. За всё время, что мы воевали здесь, успели сделать немало. Аэродромы уничтожали. Склады разоряли. Колонны сжигали на дорогах. Немцы несли потери, нервничали, выставляли посты. Но чтобы вот так, в открытую, гнать столько людей по лесам ради сомнительного результата — такого ещё не было. Значит, либо очень сильно прижало, либо была какая-то причина, которую пока не понимали.
— Дрон посадила, — произнесла девушка и встала со стула размять ноги.
Я кивнул и сказал:
— Тогда все, кроме товарища Лазутина, который сейчас пойдёт заниматься расшифровкой полученной радиограммы, идут на переноску боеприпасов. Нужно все ящики занести в коридор, чтобы с воздуха не заметили. — И напомнил: — Взрыватели храним отдельно, в дальнем углу гаража. А ящики со снарядами, гранатами и минами ставим в коридор плотнее к стенам.
Лазутин кивнул, и направился к рации, а я и остальные члены отряда вышли в лес.
Утро было сырое и тихое. Где-то далеко, в стороне подорванных нами вагонов, всё ещё поднимался дым — его было видно над верхушками деревьев.