Страница 98 из 237
Глава 43
Так бы и появилась у него передышка, за время которой он бы придумал, что делать с Изаурой и как выпутаться из нагромождения лжи, но судьба сыграла с ним плохую шутку.
Снова вошел слуга и доложил, что господин Мигел просит принять его.
— Я выйду к нему, — чувствуя, что земля уходит из-под ног, пробормотал Леонсио.
— Ну что же ты, пусть зайдет! Вместе порадуем старика, — оживилась Малвина.
Доя Леонсио не нашел в себе силы возразить.
Мигел вошел и сдержанно поклонился господам. Затем он торжественно достал из-за пазухи объемистый пакет, развернул его и с толстенной пачкой денег двинулся к столу.
— Дон Леонсио! Исполняя свою часть нашего договора, я собрал и привез деньги, необходимые для выкупа моей несчастной дочери! Вот десять миллионов рейсов.
— Добрый старик, — радостно обратилась к нему Малвина, — вы опоздали.
— Как? — испугался тот.
— Изаура уже давно отпущена на волю доном Леонсио, так что заберите свои деньги, найдите ее и живите на них на здоровье.
— Мигел, — попытался спасти положение Леонсио, — давайте выйдем на минутку, я должен вам кое-что объяснить...
Но было поздно.
— Донна Малвина, — вдруг дрожащим голосом почти закричал скромный бывший управляющий, — неужели мало унижений и горя я пережил в этом доме, чтобы сейчас на склоне лет еще и от вас, на кого я надеялся как на добрую и порядочную госпожу...
— Замолчи, грубиян! — снова захотел спасти положение Леонсио. — Выйди вон! Я поговорю с тобой за дверью.
— Не кричи, Леонсио, — мягко остановила его жена, — мне понятно волнение дона Мигела. Ведь после стольких лег его дочь, бедняжка Изаура, наконец-то обрела свободу!
— Какую свободу?! Какую свободу?! — свистящим шепотом произнес Мигел. — Вы надо мной издеваетесь? Или вас, как и меня, дурачат в этом доме?
— Малвина! Не слушай старого дурака. Он пьян или сошел с ума.
— Да, дон Леонсио, я действительно чуть не сошел с ума, когда увидел мою несчастную дочь на плантации.
— Какой плантации? Ты что, спятил?! — заорал Леонсио, уже не владея собой.
Донна Малвина начала смутно догадываться о сути происходящего и в отличие от мужа спокойно сказала:
— Леонсио, здесь какое-то недоразумение, пусть дон Мигел объяснит.
Леонсио сдался.
— На какой плантации вы видели Изауру? — обратилась она к Мигелу.
— На новой кофейной плантации за лесом. Меня отвела туда Жануария.
Дон Леонсио зарычал от ярости.
«Ну погоди, старая колдунья, — подумал он, — скоро ты у меня свидишься с Педро».
— И если бы не ее подсказка, — продолжил Мигел, — я никогда не узнал бы в несчастном создании свою дочь среди таких же полуживых существ.
— Так вот куда исчезла Изаура! Вот куда пропадают бедные рабы! Ты, негодяй, — она уже не стеснялась присутствия Мигела, — в тайне от меня устроил новую плантацию и ссылаешь туда несчастных, неугодных тебе.
— Я — хозяин, — также перестал сдерживаться Леонсио, — и делаю, что считаю нужным! Я не должен отчитываться в каждом своем новом начинании.
— Это ты не должен?! Да ты уже кругом всем задолжал!
— Я сам разберусь со своими долгами, лишь бы ты не вмешивалась!
Ярость обоих была так велика, что они забыли о присутствии Мигела. Он решился о себе напомнить:
— Господа, возьмите деньги и отпустите мою девочку, она погибнет там.
— Нет! — закричал дон Леонсио. — Да за одно то, что ты своим дурацким появлением сломал мир в моей семье, тебя самого нужно отправить кормить москитов, а не отпускать твою девчонку!
— Дон Мигел, — опомнилась Малвина, — простите меня за эту безобразную сцену. Я уже не выдерживаю вечной лжи в этом доме. Но я клянусь, что сделаю все, чтоб Изаура была свободной. Леонсио, бери деньги, если у тебя нет совести, и отпусти бедняжку.
— Нет! Нет!! Никогда!!! — уже рычал он. — Она моя.
— Теперь я все поняла, — неожиданно спокойно сказала донна Малвина, — ты, несчастный, все еще любишь ее, и всегда будешь любить. Из-за этой любви ты даже пошел на кощунство, обвинил в жалкой интрижке моего бедного брата. А я поверила, потому что хотела поверить. Но ничего, у меня на все хватит сил.
Она обратилась к Мигелу:
— Дон Мигел, я обещаю вам, что ваша дочь будет свободна!
Мигел вышел в глубоких сомнениях.
— А тебе, — обернулась она к мужу, — я скажу только одно. Мой отец закрыл твои счета.
Леонсио понял, что все кончено.