Страница 30 из 237
— И что с того? — усмехнулся командор. — Ведь по закону ребенок, рожденный рабыней, остается рабом, кто бы ни был его отец.
— Но ведь я ее отец! Изаура моя дочь, и вы не вправе были лишать ее отца.
— Милейший Мигел, я прекрасно знаю о своих правах, и не нужно мне говорить о том, что я могу, а что нет. И потом, для тебя Изаура дочь, а для меня она всегда была и останется простой рабыней, не лучше и не хуже остальных. А у рабов нет родителей. Разве ты сообщаешь коню о здоровье его жеребенка.
— Но Изаура не конь, она человек! — перебил дона Алмейду вконец взбесившийся от такой бессердечности Мигел.
— Человеком она станет, — улыбаясь, ответил Фонсеки, — когда станет свободной... Если она когда-нибудь получит свободу, а сейчас она рабыня. Ра-бы-ня!
Мигел не верил себе. Ведь даже от самого черствого, злого человека он не мог ожидать такой подлости.
— Вы, как благородный человек, обязаны отпустить бедную девочку! — закричал он.
— Не вам учить благородству меня, представителя одного из старейших и знатнейших родов Бразилии. Вы, жалкий старый оборванец, пришли в мой дом учить? — закричал взбешенный дон Алмейда. — Скажите еще спасибо, что я не позвал рабов и пинками не вышвырнул вас за дверь. И если не хотите, чтобы это произошло, то будьте так любезны не повышать на меня голос в моем собственном доме, не то живо вылетите вон. 1
Мигел понял, что совершил ошибку, когда вывел дона Алмейду из себя. Теперь тот в бешенстве действительно может позвать рабов и выгнать его. И тогда Мигел решился на хитрость. Если она не удастся, решил он, то все пропало. Тогда останется только одно — побег.
— Дон Алмейда, позвольте вам сказать еще кое-что, — начал спокойно Мигел.
— Ну говори. Что ты хочешь сказать?
— Я думаю, дон Алмейда, что вам все-таки придется освободить Изауру.
— Это почему же? — удивился командор.
— Потому что я кое-что знаю о вас. И если открою эту тайну, то вы можете дорого за это поплатиться.
Это был отчаянный шаг со стороны Мигела. Но дон Алмейда скрестил руки на груди и, ничуть не испугавшись, спросил:
— Ну и что это за тайна?
Дон Мигел молчал. Ему действительно нечего было сказать Алмейде. Хозяин не испугался:
— Ничего ты не знаешь, Мигел. Анна знала кое-что… Это знали только она и я. Если ты так хочешь, — вдруг встав с кресла, сказал командор, — то открою тебе эту тайну я!
Мигел был подавлен. Алмейда легко разгадал его ловушку и тут же расставил свою.
— Так что, Мигел, открыть тебе тайну, которую знали только я и Анна?
— Да... — тихо произнес бедный Мигел.
— Подумай хорошенько. Ведь эта тайна может разбить все твои надежды.
— Говорите!
— Так вот, Мигел. Тайна эта заключается в том, что Изаура не твоя дочь, а моя, слышишь, моя! — И дон Алмейда громко расхохотался.
Мигел стоял посреди комнаты, пораженный как громом среди ясного неба.
— Я вам не верю, — наконец тихо произнес он.
— Ты мажешь мне не верить, — сказал, успокоившись, Алмейда, но я могу доказать тебе это. Ведь ты женился на Анне, и сразу после этого я отправил тебя на пастбища. Так?
— И через девять месяцев Анна родила дочь. Так?
— Да, так.
— Она сказала тебе, что ребенок твой. Так?
Мигел кивнул.
— Так вот, Мигел, вся загвоздка в том, что ребенок был моим. Я отправил тебя, чтобы овладеть Анной.
— Я не верю ни одному вашему слову, — медленно и тихо произнес Мигел, даже как будто в каком-то забытьи, — не могла Анна полюбить такого человека, как вы. Вы злой и жестокий.
— А кто тебе сказал, что она любила меня? — грустно усмехнулся дон Алмейда. — Да она ни за что не хотела мне покориться. Я был ей противен. Видишь, какие тайны я тебе открываю. Да, она меня не любила, но... Я вынудил ее к этому.
Закончив говорить, дон Алмейда тяжело вздохнул и задумался, вспоминая те давние годы.
Дон Мигел тоже молчал. Затем, будто во сне, он вынул из-за пояса длинный дорожный нож, сжал его в руке и медленно двинулся на бывшего хозяина. Тот заметил это, но не бросился бежать, звать на помощь, а тихо произнес:
— Зачем, Мигел, к чему это? Ведь ты ничего уже не исправишь. Изауру ты этим не спасешь, Анну не оживишь. Ты только погубишь себя. В этом поединке ты победил, Анна любила только тебя. Тебя, а не меня. Она не сказала тебе правду. Она боялась, что ты ее бросишь.
Мигел вплотную подошел к дону Алмейде, поднял нож, но в последний момент вдруг отбросил его в сторону. Нож упал и закатился под письменный стол.
— Умолю вас, отпустите Изауру! — воскликнул он.
— Изауру я не отпущу? — неожиданно громко сказал командор. — С какой стати я должен отпустить на свободу здоровую и сильную рабыню?
— Но она ведь не работает в поле и не приносит вам дохода? Зачем она нужна вам?
— Видишь вот эту картину? — дон Алмейда показал на старинную картину на стене. — Она тоже не приносит мне дохода. Но это красивая вещь, она доставляет мне удовольствие. Что, по-твоему, я должен ее отдать кому-нибудь?
— Но ведь Изаура не картина! — воскликнул Мигел.
— Изаура красива, образованна, умеет читать, писать, говорить по-французски. Я выставляю ее напоказ своим гостям. Так что она ничем не отличается от картины и... И тоже стоит денег...
Дон Алмейда замолчал. Мигел пристально, с ненавистью посмотрел ему в глаза и спросил:
— Сколько вы за нее хотите?
— Вот это другой разговор. Я хочу за твою дочь... — дон Алмейда на мгновение задумался, — я хочу за твою дочь десять миллионов рейсов.
— Сколько? — переспросил ошеломленный Мигел.
— Десять миллионов.
Дон Алмейда специально назвал такую большую сумму. Он знал, что Мигелу никогда не заработать таких денег.
— И вы даете слово, что, если я принесу вам эти деньги, вы отдадите мне Изауру?
— Да, даю слово.
— В таком случае я согласен.
— Мигел, я хочу задать тебе один вопрос. Скажи, зачем тебе Изаура? Теперь, когда ты знаешь, что она не твоя дочь, зачем тебе так хлопотать за нее?
— Да, дон Алмейда, — воскликнул Мигел, — может, это и не моя дочь по крови, но я любил Изауру всегда. Я любил ее мертвой, люблю и живой и буду любить вечно. А вы никогда ее не любили. Поэтому настоящий отец девочки я, а не вы. И я сделаю все, чтобы вытащить ее из ваших лап.
— Откуда тебе знать, любил я Изауру или нет, — горько усмехнулся командор, — хотя... впрочем... может, ты и прав... А теперь уходи отсюда. Через год у тебя должны быть десять миллионов, чтобы заплатить за мою... рабыню.