Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 237

Глава 10

Мигел уже заканчивал рассказ о своей жизни, когда адвокат Аурелиано вышел из дома и направился к экипажу. На этот раз его заметила Жануария.

— Ой, Изаура, кто это вышел? — удивленно спросила она.

— Не знаю.

— Наверное, кто-нибудь из приятелей дона Алмейды. У — Да, но как он вошел? — удивилась девушка.

— Вот уж заболтались мы с вами, сеньор Мигел, и не заметили посетителя. Будет теперь бедной девочке взбучка от хозяина.

— Я сам поговорю с доном Алмейдой, — сказал отец Изауры, — тем более что он уже проснулся, раз у него посетитель.

— Ой, боюсь я, господин Мигел, что ничего не выйдет у вас из этой затеи.

— Это почему?

— Уж больно неравнодушен старый хозяин к бедняжке. Все время он ее задевает, был бы повод. Да и донна Мария не захочет отпустить ее. Ведь она любит Изауру, как родную дочку. Она к ней очень привязана и никуда не отпустит. Правда, хозяйка обещала освободить Изауру после своей смерти, но раньше никак.

— Милая Жануария, донна Мария поможет. Ведь она была так добра к бедной моей жене, да и Изауру она приютила. Ведь девочка могла просто погибнуть. Если она действительно любит Изауру, она должна ее отпустить.

— Но как я доложу о тебе, отец? — спросила девушка. — Я просто дрожу от страха.

Изаура действительно была очень испугана. Ведь сейчас решалась ее судьба. Она молила Бога, чтобы он помог отцу. Изаура очень надеялась, что в душе дона Алмейды зажжется искра сострадания и он подарит свободу бедной девушке. Она также сожалела, что, если все благополучно завершится, ей придется покинуть донну Марию, которую она очень любила и уважала. Но жажда свободы была у Изауры намного сильнее. Она будет всю жизнь помнить доброту своей госпожи, будет молить Господа и пресвятую Деву

Марию за ее здоровье, если... если действительно сможет вырваться отсюда.

Жануария тоже очень волновалась за Изауру. К сожалению, Господь не наградил их с мужем детьми. Сын, которого она родила в молодости, умер через четыре дня после рождения. Поэтому Жануария невольно переносила все свои материнские чувства на бедную девочку. С самого детства Изауры она всячески помогала ей, стирала ее одежду, сидела ночами у ее кровати, когда та болела, скрывала ее невинные шалости от хозяев и даже иногда наказывала несносного мальчишку Леонсио, если тот ее обижал. За это ей часто перепадало от дона Алмейды, даже один раз ее отправили на целый месяц на плантации. Но она упросила госпожу, и та разрешила ей по вечерам после работы возвращаться в дом и ухаживать за маленькой Изаурой. Жануарии тоже не хотелось, чтобы Изаура покинула их с Педро, но ведь на свободе она, может быть, найдет свое счастье.

Больше всех волновался Мигел. Он пытался подбодрить дочь, но сам не меньше ее нуждался в ободрении. Ведь надеяться на благородство дона Алмейды было все равно что надеяться на жалость тигра или на доброту гремучей змеи. Но отец Изауры не собирался отступать от намеченного дела. Он во что бы то ни стало собирался вырвать свою дочь из лап командора. Поэтому твердо решил поговорить с ним и заставить его освободить девушку. Ведь Изаура была единственным на всем свете родным человеком. Родителей он потерял рано, братьев и сестер у него не было, а жениться второй раз после гибели Анны, которую очень любил, он не смог. Через всю жизнь пронес дон Мигел любовь к погибшим жене и дочери и скорбь по ним. А теперь, когда в старости вдруг вновь обрел дочь, он не собирался опять ее потерять. Поэтому его решимость была больше его страха. Он встал и, взяв со стола дорожный баул, пошел в дом, сказав:

— Не волнуйтесь, я все сделаю, чтобы отныне ты, Изаура, была свободна, как того заслуживаешь.

Командор только что проснулся. В комнате было очень жарко, и он решил спуститься вниз, чтобы выпить стакан лимонада. Накинув шелковый халат, он сошел по лестнице в гостиную и там столкнулся с Мигелем.

Вот уж кого он не ожидал встретить, так это своего старого управляющего. Прошло уже столько лет с тех пор. И вот он стоит в гостиной усадьбы Фонсеки и рассматривает узор на скатерти. Тот узор, который три года назад вышила Изаура. Интересно, знает ли он, что Изаура жива? Наверное, знает, иначе зачем бы он сюда пожаловал?

Наконец командор очнулся от своих мыслей и заговорил:

— Добрый день, Мигел, давно я не видел тебя. Зачем ты приехал? Если опять по поводу работы, то я не могу тебе ничем помочь. У меня очень хороший управляющий, и я не собираюсь его увольнять.

— Здравствуйте, хозя... — Дон Мигел хотел по старой привычке назвать дона Алмейду хозяином, но вовремя опомнился и поправился: — Здравствуйте, дон Алмейда. Я приехал совсем не за этим. Вы, наверное, догадываетесь, зачем я опять вернулся в ваш дом.

— Нет, не догадываюсь, — солгал старик.

— Я пришел сюда за Изаурой.

— За Изаурой?

— Да, именно за ней. Ведь вы солгали мне, что вместе с моей женой погибла и дочь, — сказал Мигел.

— Ну что же, давай пойдем в мой кабинет и обо всем поговорим, — сказал дон Алмейда. Он боялся, что их разговор может услышать жена. И тогда она тоже все узнает. А этого ему не хотелось.

Когда мужчины поднялись в кабинет, командор плотно закрыл за собой дверь и сказал:

— Да, я обманул тебя, ну и что? А если я скажу тебе, что просто-напросто забыл об Изауре? Ведь у меня полторы сотни рабов, и я не мог помнить о какой-то трехлетней девочке, которая к тому же не приносила мне никаких доходов, потому что была маленьким ребенком.

— Но почему же вы потом не сообщили мне, что она жива?

— Скажи мне, Мигел, — ответил, злорадно улыбаясь, дон Алмейда, — а почему я должен был тратить свои деньги на то, чтобы разыскать тебя и сказать, что моя трехлетняя рабыня по имени Изаура осталась жива?

Дон Мигел негодовал от наглости старого Фонсеки, по пытался взять себя в руки. Как ему хотелось схватить со стола массивную чугунную пепельницу и размозжить ею голову старому негодяю. Но если он это сделает, то его схватят, посадят в тюрьму, а Изаура по-прежнему останется рабыней. Поэтому дон Мигел всячески сдерживал себя, сжимая кулаки и стискивая зубы. А старый Фонсеки продолжал издеваться над бывшим управляющим. Он говорил, что не обязан всем и каждому сообщать, сколько рабов у него погибло, сколько осталось в живых и как кого зовут.

— Но я не посторонний человек! — перебил его наконец долго терпевший дон Мигел.

— Да, вы мой бывший управляющий, ну и что?

— Я не только ваш бывший управляющий, но еще и отец Изауры.