Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 231 из 237

Изаура покорно подошла к инструменту, открыла крышку рояля и опустила руки на клавиши. Первый аккорд, извлеченный ее тонкими пальцами из черно-белого ряда костяных пластин, был невнятен, как бы случаен. Но отдельные его звуки вызывали в ее душе нечто, что давно хранилось под гнетом событий последних дней. Девушка с самого Ресифа не садилась за инструмент. И вот теперь все переживания: страх и надежда, любовь и ненависть, мечты о счастье и горечь унижений — выплеснулись через кисти, еще не забывшие холод оков, на теплые клавиши рояля. Она играла так, словно в последний раз в своей жизни, будто торопилась рассказать от начала до конца горестную повесть рабства прекрасного тела, в котором горит свободная душа, еще более прекрасная...

Менендес слушал, завороженный чередой непривычных чувств, проснувшихся в нем. Игра Изауры была настолько впечатляющей, что в душе фазендейро, далекого в своей жизни от прекрасного, вдруг возникло нечто, заставившее забыть его о деньгах, делах, опостылевшей жене и о многом другом, составляющем его бытие. Он вдруг вспомнил далекое утро его юности, когда ему повстречалась посреди поля прекрасная мулатка с корзиной на голове, шедшая неповторимой для белых женщин походкой царицы природы.

Ему показалось, что та красавица чем-то неуловимо была похожа на эту белокожую девушку, сидящую вполуоборот к нему за роялем.

«И это сокровище может стать моим?! И я еще пытаюсь торговаться с ее хозяином? Нет, скорее соглашаться и везти добычу к себе!»

Он порывисто, насколько позволял возраст, встал со своего кресла и подошел к Изауре.

— Дитя мое, — начал он, положив руку на ее плечо и испытывая при этом незнакомое волнение. — Я покупаю тебя у дона Леонсио за большие деньги, но не жалею об этом. Тебе будет хорошо у меня в доме. Жить ты будешь не со всеми рабами, а в отдельном домике. Если же ты будешь послушной, я назначу тебе даже жалованье, ведь не каждая рабыня умеет играть на рояле! — оправдывал он свою неожиданную щедрость, незаметно для самого себя переводя руку с плеча на стройную спину девушки.

Та вздрогнула, инстинктивно прекратив игру, затем встала и со стуком захлопнула крышку рояля. Все же ей удалось побороть отвращение, и уже спокойно она сказала:

— Я рада, что понравилась вам, мой господин, и буду честно служить в вашем доме.

Менендес хотел уже перейти к более решительным действиям, проговаривая про себя соблазнительные обещания, но тут вошел дон Леонсио, услышавший шум в гостиной.

— Что ж, дон Менендес, вы изменили свое решение? — спросил он, быстро оценив ситуацию, сложившуюся в его отсутствие.

— Да, дон де Фонсеки, пожалуй, я соглашусь на ваши условия. Вот вам деньги наличными, и я сразу же увезу Изауру к себе, меня ждут дела.

Но Леонсио не хотел так сразу расставаться со своим сокровищем.

— Наш уговор безусловно в силе, дон Менендес, но все же я попрошу вас подождать до завтра. Мне нужно уладить

кое-какие дела на фазенде, связанные с Изаурой. Вас не затруднит подъехать с деньгами завтра?

— Конечно, мне хотелось бы все решить сейчас же, но раз вам так нужно — потерплю, — ответил покупатель, жадно глядя на Изауру.

— Вот и договорились, жду вас завтра к обеду, — попрощался с гостем Леонсио.— А ты, Изаура, останься, нам нужно поговорить.

Девушка осталась у рояля. Леонсио подошел к ней и, пристально глядя ей в глаза, спросил:

— Ну что, ты и теперь будешь противиться моей воле? Тебя больше устраивают липкие объятия этого урода, чем моя любовь? Или ты надеешься, что твой Алваро прорвется через мои кордоны? Да, он прорвется, но на этот раз уже мертвым!

Он грубо схватил ее за плечи и привлек к себе.

«Совсем как его отец когда-то», — равнодушно подумала Изаура, оставаясь каменным изваянием в руках Леонсио, как когда-то в жадных руках его отца.

— Так ты не передумала?! — закричал фазендейро. Может, тебя отдать надсмотрщикам на последнюю ночь.

Она молчала, будто слова были адресованы не ей. Видя бесплодность своих попыток, Леонсио оттолкнул девушку так сильно, что она упала на пол, но и после этого не проявила признаков жизни. Только широко раскрытые глаза, глядящие в потолок, говорили о том, что она все-таки не мертва.

— Андре! — крикнул Леонсио.

Управляющий не замедлил появиться.

— Что с ней, хозяин? Опять фокусничает?

— Тащи ее в подвал и закуй снова в цепи. Пусть посидит на прощанье в компании крыс. Да обойди посты, чтоб у всех ружья были заряжены! У меня предчувствие, что я поднесу ей на прощание подарочек в виде тела ее Алваро.

При этих словах Изаура издала негромкий стон и ее глаза закрылись. Девушка потеряла сознание. Андре пришлось на руках отнести ее в подвал и, положив на солому, набросанную на каменном полу, заковать в кандалы. Такой, без сознания, он и оставил ее во мраке подземелья.