Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 147 из 237

Глава 69

Леонсио долго не мог прийти в себя после встречи с Мартиньо.

«Как хорошо, что у меня остались деньги, — подумал он, — иначе не миновать бы мне тюрьмы. Ведь доказать, что Энрике убили, не так уж и сложно. Слава Богу, что мне удалось подкупить эту ищейку. Может быть, Мартиньо сможет отыскать Изауру, сможет вернуть мне мою любовь?»

Он окончательно забросил хозяйство, целыми днями не выходил из своего кабинета и выпивал одну бутылку рома за другой. Когда на Леонсио находила тоска, он брал свой кожаный хлыст и, пошатываясь, обходил свои владения. Плохо приходилось тому, кто попадался на пути у молодого Фонсеки. Пьяный фазендейро без разбора нещадно стегал хлыстом рабов, управляющих и вольных рабочих, детей и животных. Жертвой жестоких побоев стала и Жануария. Она увидела, как Леонсио яростно охаживает по спине мальчика-негритенка. Маленький раб плакал и жалобно кричал.

Жануария подбежала к ним и попыталась взять мальчика на руки, но Леонсио сбил ее с ног, прошелся по ней хлыстом, а напоследок несколько раз сильно ударил ногой. Старухе было очень больно, но она не произнесла ни звука, только закрыла голову руками. Негритенок тем временем убежал. Леонсио плюнул ему вслед и побрел в дом, оставив Жануарию лежать на пыльной дороге.

И только когда Леонсио скрылся из виду, старуха начала рыдать, причитая:

— Я ведь носила его на руках, когда он был совсем маленький... Он рос таким хорошим мальчиком... И превратился в животное, в изверга... Эх, была бы жива донна Мария... Она не позволила бы так издеваться... Она была добрая женщина... За что? Что мы ему сделали? Почему он стал таким жестоким? Почему?..

Жануарию заметил садовник Белхиор. Он-то и препроводил ее в свой маленький домик, что расположился в дальнем углу душистого сада.

Крошечная кровать не выдержала веса толстой рабыни, ножки подогнулись, и Жануария оказалась на полу.

Она смутилась и еще долго просила у Белхиора прощения за случившееся. Садовник хихикал и говорил, что ничего страшного не произошло.

Весь вечер Белхиор делал старухе примочки. Жануария показывала, какие травы нужно смешивать, и объясняла, как их заваривать, и садовник исполнял роль доктора с необычайным рвением. Вскоре Жануарии полегчало, отеки сошли и синяки рассосались.

Белхиор приготовил ужин и предложил Жануарии разделить с ним трапезу. Старуха с радостью согласилась. Она Могла отказать себе в чем угодно, только не в еде. Тщедушный карлик собрал на стол все, что у него было из съестного и конечно же не позабыл о цветах. Букет из девяти стройных, усыпанных шипами роз украшал белую веранду, на которой уютно расположились Жануария и Белхиор.

Старуха была потрясена великодушием и обходительностью уродца. По правде сказать, она никогда не испытывала к нему брезгливости, но после того, что произошло в тот день, она увидел в маленьком корявом существе еще широкую и добрую душу.

«Вот ведь как бывает, — думала Жануария, умиленно смотря на его морщинистое личико.— Одному человеку природа дает красивое тело и наделяет его всеми гнусными пороками, которые только можно себе представить, а другому... Другому дает большое сердце взамен всего остального. Какая несправедливость».

Белхиор жадно уплетал пищу, чавкая и роняя кусочки мяса себе на колени.

Жануария практически не притронулась к еде. Ей было стыдно объедать крошечного, жалкого человечка.

На протяжении нескольких минут они не промолвили ни слова. Первым нарушил молчание Белхиор. Он вытер свой пухлый рот бумажной салфеткой, икнул и проговорил:

— Поцему госпоза так мало ест?

— Ты и меня называешь госпожой? — удивилась Жануария. — Какая же я госпожа?

— Прости, Зануария... Ты такая... Больсая...

— Это уж да. Что есть, то есть. Я с самого детства большая. Это потому что кушала много, а иначе я была бы стройненькая и худенькая.

— За сто вас господин Фонсеки так… побил. — Личико Белхиора сделалось серьезным и насупленным.

Жануария горестно вздохнула.

— Эх, Белхиор, Белхиор... Если бы я знала...

— Но долзна зе быть какая-то прицина?

— Причина? Да нет никакой причины!

— Сто-то здесь не так. Вот узе несколько недель Леонсио ходит злой, ко всем пристает. Объясни мне, сто слуцилось, в цем дело?

— В Изауре. — Жануарии вдруг показалось, что она может довериться безобидному садовнику.

— В Изауре? — Белхиор в недоумении раскрыл рот.

— Я скажу тебе сейчас кое-что, но ты пообещай, что это будет нашей с тобой тайной.

— Могила, — прошептал Белхиор.

Они просидели на веранде всю ночь. Большая восковая свеча освещала их расслабленные, одухотворенные лица. Мы пока не знаем, о чем говорили Белхиор и Жануария, да это и не так важно, ведь, к сожалению, два одиноких создания не могли оказать никакого влияния на события, которые в это время развивались в Ресифе с непостижимой быстротой.