Страница 100 из 237
— Ну вот. Началось, — сказал неизвестно кому Андре, наблюдая, как из зияющего черной пустотой окна с грохотом падают на землю кастрюли и сковородки. — Эта баба когда-нибудь скрутит Леонсио в бараний рог. Нет, это зрелище не для меня. — Он лег, повернувшись на бок, и закрыл глаза.
Малвина продолжала бушевать. Она была уже в своей комнате и огромным кухонным ножом вспарывала перину широкой супружеской постели. Перья разлетались по всему дому.
— Что же ты творишь? — Леонсио стоял на пороге, не решаясь подойти к жене. Пух попал ему в нос. Он поморщился и чихнул. Тем временем Малвина принялась за подушки. — Опомнись! — Леонсио не терял надежды утихомирить Малвину. — Как же мы будем спать? Подушки-то зачем резать? Стой, молю тебя, не надо! Зачем ты разбила зеркало? Что ты делаешь с креслом? Оставь! Оставь кресло в покое! Куда ты тащишь ковер? О Господи!
Как только Малвина бросила нож на пол, Леонсио кинулся к ней и повалил на растерзанную кровать. Супруги потонули в перьевом облаке. Малвина больно укусила Леонсио за палец. Тот вскрикнул, дернулся от боли и стал свободной рукой дубасить жену.
Через несколько минут обессилевшие Леонсио и Малвина прекратили схватку, так и не выявив победителя. Они лежали радом, тяжело дыша и чихая.
— Ты чуть не откусила мне палец, — наконец проговорил Леонсио.
— Мерзавец! Мерзавец, мерзавец, мерзавец!
— К чему эта истерика? Что я сделал плохого?!
— А ты, можно подумать, не знаешь?
— Убей, не знаю.
— Не притворяйся, все ты знаешь. Скажи, пожалуйста, ты уже родился таким негодяем или уроки брал? Почему ты не отдал Изауру ее отцу?
— Ах вот в чем дело... — Леонсио вздохнул. — Ну посуди сама, к чему такая спешка?
— Ты не захотел выполнить предсмертную волю матери! Побойся Бога! Ты же знаешь, что она относилась к Изауре как к дочери! Мария даже хотела оставить девушке приличное наследство, чтобы обеспечить ее судьбу. Твой отец торжественно пообещал, что даст вольную Изауре за десять миллионов рейсов, и Мигел уже вручил тебе эту непомерную сумму. Это уж слишком!
— Малвина, любовь моя, зачем Изауре сейчас свобода? Разве ей здесь живется плохо?
— Ты отправил ее на уборку кофе!
— Она сама этого захотела, сказав, что ей там будет весело с подругами.
— Даже если ты говоришь правду, то это еще не причина, чтобы не выполнять обязательства, которые уже давно должны быть исполнены!
— Разве с Изаурой плохо обращаются? К ней относятся скорее как к родственнице, а не как к рабыне. Получается, что я должен вышвырнуть ее за порог? Но ведь моя мать хотела совсем не этого. Мы не должны оставлять Изауру один на один с таким жестоким, беспощадным миром. Нужно обеспечить ей приличное положение, то есть найти хорошего мужа, а это нельзя сделать за один день.
— Что ты говоришь? Какой еще муж? Что за дурацкие отговорки? Господин Мигел сможет защитить Изауру лучше любого мужа. Он человек очень добрый, обожает свою Дочь. Давай передадим Изауру Мигелу. Уверяю тебя, она попадет в хорошие руки. Он ее отец, понимаешь? Отец!
— Я все понимаю. Но разве есть у него средства, чтобыбобеспечить Изауру? Сделать ее счастливой? Не сомневаюсь, намерения у него добрые, но теперь, когда он, видимо заложил все, что у него было, ради того чтобы выкупить свою дочь... Не знаю... Боюсь я за Изауру. Давай подождем еще немного.
В ответ Малвина лишь покачала головой и вздохнула. Она поднялась с кровати, отряхнулась от перьев и уже было хотела выйти из комнаты, но остановилась и проникновенно посмотрела на Леонсио.
— И все-таки ты ее любишь... — тихо произнесла она и скрылась за дверью.
Леонсио был ошеломлен и еще долго лежал на растерзанной кровати, символе разбитой супружеской жизни, и размышлял, что же ему делать дальше.
Через несколько минут Малвина, не сказав никому ни слова, села в экипаж и отправилась в имение своего отца. У нее не было больше сил оставаться в этом чужом доме рядом с ненавистным Леонсио.
Когда жестяная крыша двухэтажного здания скрылась из вида, на душе у Малвины полегчало. Она твердо решила, что никогда больше не вернется на фазенду, даже если Леонсио будет умолять и ползать перед ней на коленях. «Леонсио стал непохож на самого себя, — с горечью думала она. — Ему ничего не стоит совершить подлость. Я не могу больше видеть его, спать с ним в одной постели. Мой отец поймет меня и осудит поведение Леонсио. Но что-то станет с Изаурой?»