Страница 66 из 90
…либо исключение, — тихо перебил его дядя, — я считаю, что нельзя играть с подобными вещями.
Юноша резко вдохнул.
— Но ты сам говорил, что если бы они заразились, то уже умерли бы!
— Верно, — лаконично ответил взрослый.
— Значит, опасности больше нет?
Абу-Абдаллах покачал головой.
— Нет, вали, это значит лишь то, что в этот раз опасности не оказалось.
Он подошёл ближе и остановился рядом с племянником.
— Мы правильно поступили, когда изолировали их.
— Да, я признаю это, ты был прав, — нехотя овтетил Абу-Салим, — но теперь нам нужно правильно поступить и дальше. Мы можем их освободить?
Наиб ответил не сразу, но со вздохом ответил, будто у него не было выбора.
— Хорошо, теперь я не против.
На лице Абу-Салима мелькнуло облегчение.
— И наградить! — горячо сказал он.
— Но осторожно, — тихо произнёс регент.
Юноша удивлённо посмотрел на дядю.
— Почему осторожно?
Абу-Абдаллах тяжело вздохнул.
— Об этой истории уже слишком много говорят на базаре. Люди задают вопросы: почему из Мисураты бежали те, кто должен был очищать город, почему человек чужой веры сделал то, что обязаны были сделать правоверные.
Абу-Салим прищурился.
— Ты что, боишься его?
— Я боюсь не его, — спокойно ответил регент, — я боюсь неизвестности, меня пугает только она.
Юноша некоторое время смотрел на дядю уже совсем иначе, не как мальчик на наставника, а как наместник на советника.
— Тогда скажи прямо, что ты предлагаешь?
Абу-Абдаллах слегка склонил голову.
— Освободить их — да, наградить — да, но не подпускать слишком близко. Лучше всего, если после награды, он покинет наш город.
Абу-Салим задумался.
— Я скажу ему это, но сначала хочу поговорить с ним лично. Месяц назад он показался мне человеком куда умнее, чем я ожидал. Поэтому я и хочу сам посмотреть ему в глаза и понять, действительно ли он благословлён Аллахом.
— А если да? — почти шепотом спрсоил регент.
Юноша тяжело выдохнул.
— Давай поговорим об этом после оттого, как я с ним встречусь.
Они некоторое время помолчали, каждый думая о своём, но затем Абу-Салим снова заговорил.
— А что насчёт франков? Отец ответил на мои письма?
— Нет, вали, — покачал головой регент. — Хотя по вашей просьбе я писал уже трижды.
— Они становятся всё активнее, — нахмурился юноша. — Даже несмотря на запрет, торговцы всё равно продают им припасы, а мы только теряем деньги, хотя могли бы получать свою долю.
Регент внимательно посмотрел на племянника.
— Вы хотите принять решение без султана?
— Я хочу хотя бы обсудить это.
— Я не поддержу такого решения, — спокойно ответил Абу-Абдаллах, — эти франки опасны не только сами по себе, поскольку речь идёт о нападениях на мамлюков. Это уже вопрос политики между государствами, так что решать подобное может только ваш отец.
Абу-Салим раздражённо отвёл взгляд от Абу-Абдаллаха.
— Тогда напишите в Тунис, дядя, ещё раз.
— Хорошо, господин, — склонил голову регент.
4 сентября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат
Наше освобождение из загородного дворца наместника Триполи все, кроме меня, встретили с большим огорчением. За этот месяц люди, жившие словно султаны, настолько привыкли к роскошной жизни и личным слугам, что с крайним недовольством встретили новость о том, что гостеприимство наместника подошло к концу и им всем можно вернуться в город.
Они, может бы и повозмущались дольше, но настойчиво выпроваживающая всех вооружённая охрана не оставила им выбора. Я с поклонами простился с венецианцами, с которыми за этот месяц не только всё обсудил, но и составил дальнейшие планы нашего сотрудничества, так что полностью довольные нашим знакомством мы с ними на время простились.
— Господин, вас попросили ненадолго остаться, — ко мне подошёл воин, и показал, чтобы я с детьми не уходил.
— Конечно, эмир, — вежливо поклонился я ему, и взяв под руки Юсуфа и Фатиму, вернулся обратно во дворец.
Ждать долго не пришлось, сначала появилось много охраны, затем прибыл и сам наместник с регентом. Парня я уже видел, когда встречался с ним у забора, а вот регента при нём видел впервые. Сухой старик с глубоко посаженными глазами смотрел на мир с подозрением, и было видно, что я ему не нравлюсь с первого же взгляда.
— Вали Абу-Салим Ибрахим ибн Усман, — прозвучало полное имя наместника, а меня же представили просто по имени.
— Господин Инико.
— Господин, — я поднялся с дивана вместе с детьми, когда они вошли и с низкими поклонами мы замерли.
Подросток прошёл, сел на кресло, а регент остался стоять за его правым плечом.
— Прошёл месяц, — обратился ко мне вали города, смотря на меня с большим интересом, — больных не было среди вас.
— Конечно господин, — я поклонился, — я бы не посмел принести в город чуму, но понимаю вашу обеспокоенность, со смирением принимаю свою задержку в Триполи, тем более что вы устроили для нас такое отличное содержание.
— Я рад, — кивнул подросток, — и также хотел наградить тебя за то, что ты совершил. Можешь просить меня о чём хочешь.
Тут у меня в голове промелькнуло много чего, от того, чтобы он нашёл мне оставшиеся монеты, до того, чтобы сделал меня самым богатым человеком в мире, но понимая, что это лишь вежливый оборот речи, я спустился с небес на землю.
— Я хочу у вас попросить вали, найти семью добрых людей для этих сирот, — показал я на детей рядом со мной.
— Но господин Инико! — тут же возмутился Юсуф.
На что я строго на него посмотрел, и он замолчал, виновато опустив голову.
— Я не могу взять их с собой, — продолжил я, — но и чувствую за собой ответственность в их будущем, так что если вы найдете им семью, которая примет их, словно родных, я был бы вам благодарен. Другой награды мне не нужно.
Подросток и регент удивлённо на меня посмотрели.
— Ты не хочешь себе золото? — удивлённо поинтересовался у меня парень, — красивую наложницу или дорогого коня?
— У меня есть дорогой моему сердцу скакун, господин, — поклонился я ему с улыбкой, — что касается золота, то у меня есть немного, а большего мне не нужно.
— Почему ты вошёл в тот город? Ты что, совсем не боялся? — внезапно в наш разговор вмешался регент, до этого лишь слушавший, как мы с наместником разговариваем.