Страница 43 из 90
— Ты ведь понимаешь, что если мы сейчас проявим милосердие, то следующий раз люди откажутся платить? — также тихо поинтересовался я у него, — к тому же, деньги за выкуп этих пленных принадлежат всем, кто участвует в этом рейде, ты отдашь свою долю за их освобождение?
Граф покачал головой и отошёл от меня.
— Твои жена и сын останутся здесь, — я повернулся к купцу, — тебя же отпустят. Иди в город, собирай деньги. Если до завтрашнего утра ты не вернёшься, их убьют.
— Сеньор! Можно и я также сделаю? — раздался голос из толпы, — я найду деньги!
Я повернулся к Джованни да Кастро.
— Проследите, чтобы освобождали только тех, у кого и правда есть здесь семьи, чтобы они просто не сбежали.
— Хорошо, сеньор Иньиго, — поклонился тот, будучи серым от запаха крови, которая расползалась под убитыми рядом с нами.
— Сеньор Иньиго, к нам вышел переговорщик! Хочет поговорить с вами, — зашёл в помещенье сеньор Фелипе, привлекая к себе внимание.
— Иду, — я кивнул Сергио и сеньору Аймоне и вышел наружу.
— Вон там он ждёт, — показал сеньор Фелипе на одинокую фигуру, которую пропустили за стены портовой крепости, конечно же без оружия, но в доспехе.
Вот этот уже совершенно точно был, во-первых, не египтянином, а во-вторых, принадлежал скорее всего к правящему сословию мамлюков. Его броня, позолоченные металлические части доспеха, и украшенные серебром пустые ножны говорили о его статусе лучше любых слов.
Я подошёл ближе и не снимая шлема сказал.
— Слушаю.
Тот сначала недоумённо посмотрел на недомерка перед собой, потом повернувшись, хотел сказать явно что-то грубое в сторону сеньора Фелипе, что он издевается над ним, но затем, видя, что к нам подходят другие рыцари, закованные в доспехи и все, становятся только за моей спиной, до него наконец дошло, что я и правда тут главный.
— Переговоры, — буркнул он, — мы хотим услышать ваши условия, чтобы вы убрались из порта.
Я кивнул и показал ему ждать, а сам вместе с рыцарями отошёл.
— Спрашивает, что нам нужно, чтобы мы покинули порт и город, — объяснил я им.
— Ерунда, — отмахнулся Пьер д’Обюссон, — просто тянет время, чтобы мы расслабились, и попали в засаду. Уверен, в Каире уже собирают войска.
Я посмотрел на француза.
— Зачем же он тогда пришёл? — удивился я.
— Узнать, кто у нас главный, а также сколько у нас людей, — тот отвечал спокойно, — ему нужно прикинуть, могут ли они гарнизоном и собранным ополчением в городе выкинуть нас самостоятельно или стоит подождать подкрепления из Каира.
— Я видел суету в городе, гражданских вооружают луками, — согласился с ним и Жоффруа де Туази, — если он и правда захочет выслужиться, они могут напасть.
— Может тогда его послать? — поинтересовался я, — смысл тогда вести бессмысленные переговоры?
— Э, нет, сеньор Иньиго, — улыбнулся мне француз, поскольку, как и сеньор Валеран де Ваврен, был знатоком восточных обычаев, — переговоры вести нужно хотя бы для того, чтобы усыплять их бдительность Мы покажем, что думаем об их предложениях, но на самом деле будем делать всё, как и планировали раньше.
— Я как-то не привык так действовать, — вдохнул я, поскольку всегда вёл переговоры за что-то конкретное, — но я доверяю вашему опыту и конечно, потяну время.
— Сеньор Иньиго, вы помните главное, — с улыбкой ответил мне француз, — никогда не верьте клятвам этих нехристей. Сколько было раз, когда я соблюдая условия заключенного с ними договора, потом едва не лишался головы. Я вывел для себя главное правило — не верить никому и нечему.
— Даже если будет заключён письменный договор? — удивился я новым вводным.
— Если поменяются обстоятельства или под угрозой будут интересы их государства, плевать они захотят на все свои подписи, — твёрдо ответил он.
— Как же тогда мне с ними договариваться? — я всё ещё не верил, что такое возможно, обычно люди, когда им было что-то выгодно, соблюдали заключённые соглашения.
— Говорить только с теми, кто уже был проверен на честность, — пожал он плечами, — других советов у меня для вас нет.
— Всё равно спасибо, сеньор Пьер, — вздохнул я, — буду тогда подстраиваться под новые вводные.
— Всегда пожалуйста, — с улыбкой поклонился он мне.
Отойдя от рыцарей, я вернулся к ожидавшему нас мамлюку.
— Ваши предложения? — поинтересовался я у него.
— Вы отпускаете всех пленных, не трогаете корабли, не грабите склады, а мы заплатим вам выкуп в размере пятидесяти тысяч золотых динаров.
— О-о-о, — притворно воодушевился я, якобы впечатлённый прозвучавшей суммой, — это и правда много!
Воин посмотрел на меня с плохо скрываемым презрением.
— Ты согласен? — процедил он.
— Почти, — кивнул я, — я подумаю, посовещаюсь со своими людьми и ответ дам завтра утром. Приходи.
— Хорошо, — он нехотя повернулся и пошёл обратно, а я вернулся к рыцарям.
— Похоже вы были правы, сеньор Пьер, — задумчиво пробормотал я, — нас хотят надуть. Он предложил нам в качестве выкупа пятьдесят тысяч золотых динариев, если мы уйдем, ничего не тронув, а я только пряностей вон на том складе увидел на тридцать тысяч флоринов.
— Я же говорил вам, — улыбнулся мне француз, — вот увидите, уже утром к городу начнут стягиваться войска и если мы задержимся, то нас просто отсюда выбьют. Мы долго не продержимся, если подойдут основные войска из столицы.
— Тогда поделите солдат и матросов на смены, — приказал я, — будем грузить товары на корабли даже ночью.
— Будет сделано, сеньор Иньиго, — согласились со мной все рыцари.