Страница 7 из 72
Я спустился в ложбину для контроля под прикрытием Беляева, Громов и Рахмонов привели одного живого афганца, который видимо был часовым. Хреновым часовым, ибо проспал наше нападение. Мужчина был ранен в плечо и явно находился в шоке. Остальные восемь остались в ложбине.
Пограничник сидел у скалы. Юлдашев перерезал верёвку у него за спиной. Парень растёр запястья и поднял на меня мутные, заплаканные глаза. Губа у него была разбита, на скуле наливался синяк.
— Вы с заставы? — спросил он, разглядывая наши незнакомые лица.
— Вроде того. — Кивнул я — Ты цел?
— Я думал всё, думал, что они меня ночью уведут. — Не ответил на мой вопрос боец.
— Соберись. Всё уже закончилось. — Я махнул рукой в сторону трупов боевиков — Вон они твои бармалеи, воронками в космос лежат.
Он невесело усмехнулся. Его звали Анатолий Мельников, ефрейтор. Сначала он не мог встать: затекли ноги. Потом поднялся с помощью Юлдашева и показал, где лежат захваченные у пограничников автоматы и рация.
Допрашивать пленного у реки я не собирался. Свет уходил, наш короткий бой наверняка кто-то слышал. Мы обыскали трупы, забрали оружие и всё, что могло помочь установить, откуда пришли боевики, после чего заминировали тела гранатами. Пленному перевязали плечо и повели назад.
Переправа в темноте заняла больше времени. Мельников вошёл в воду между Громовым и Юлдашевым. Раненый афганец шёл рядом с Рахмоновым. На отмели мы остановились и дождались Беляева с Левченко, которые спускались последними. Со стороны заставы уже были видны фонари. Пограничники забрали тела своих товарищей и теперь прикрывали наш отход с афганской территории.
Чернов, который тоже встречал нас на берегу осмотрел Мельникова прямо у воды, удовлетворился тем, что тот способен идти, и сообщил мне:
— Раненого отправил на заставу. Пока держится. Нужен вертолёт.
— Костров займётся.
— Я бы предпочёл вертолёт, который уже летит, а не подполковника, который им займётся. Парень долго без операции не протянет. Тут её сделать невозможно, нет ни инструментов, ни условий.
Ответить было нечего. Мы пошли к заставе. Лунёв ждал у входа в штаб. Увидел Мельникова и шагнул к нему, явно порываясь обнять, но тут же взял себя в руки и просто спросил:
— Ходить можешь? Не ранен?
— Могу, товарищ старший лейтенант. Всё нормально со мной.
— Всё равно зайди к врачу. Себя в порядок приведи. Через полчаса зайдешь и доложишь всё подробно.
Мельников ушёл вместе с Черновым. Лунёв посмотрел на пленного, затем на меня.
— Где взяли?
— За вторым рукавом. Не очень далеко. Лагерь у скалы. Их было девять, этого привели живым.
— Ты перешёл границу.
— Да. Рапорт на меня напишешь?
Он несколько секунд молчал.
— Спасибо сказать хочу. — Он оглядел мокрых и грязных бойцов моей группы — Спасибо вам мужики.
— Пожалуйста. Кушайте, не обляпайтесь. — Хмыкнул Громов — А вообще ты старлей рано спасибо говоришь, ничего ещё не закончилось.
Лунёв покачал головой, но спорить не стал. Пленного отвели в отдельную комнату. Чернов, закончив с Мельниковым, осмотрел и по новой перевязал ему плечо. Только после этого мы начали разговор. Рахмонов переводил. Афганец сперва утверждал, что они просто пастух и искал пропавших баранов, потом — что перевозили товар. На вопрос, зачем для этого понадобилось захватывать пограничника, он ответа не нашёл, а после применённых методов из курса по экспресс допросу заговорил.
Постепенно в моей голове начала складываться нелицеприятная картина. За рекой собирались несколько вооружённых отрядов. Они должны были переправить оружие и людей для таджикской оппозиции. Встречающие ждали на этой стороне. Посёлок возле заставы собирались захватить, а дорогу за ним удержать достаточно долго, чтобы провести груз. Если получится — пользоваться переходом постоянно.
Пленный не знал общего числа людей. Он видел три группы и слышал, что остальные подходят к переправе выше по течению. Среди грузов называл пулемёты, миномёты и ящики с боеприпасами. Начать собирались завтра после полуночи.
— Кто встретит их в посёлке? — спросил напрягшийся Лунёв.
Рахмонов перевёл. Пленный назвал дом на окраине и сказал, что там должны ждать машину. Фамилий он либо не знал, либо не хотел произносить. Дальнейшие вопросы ничего не добавили.
Громова, Беляева, Юлдашева и Рахмонова я отправил проверить дом а сам разложил карту на столе. Между посёлком и рекой тянулись сады, старые арыки и несколько дорог, которые на карте казались одинаково удобными. Лунёв указал, где стоят его посты, какие подходы они видят и где ночью остаются слепые участки. У него было двадцать два бойца. Большинство — срочники-первогоды, недавно попавшие на границу. Своё оружие они знали, посты тоже. Но никому из них ещё не приходилось участвовать в бою. Лунёв это понимал. Он говорил о них спокойно, без попытки приукрасить положение.
— Раненого и тела завтра вывезут, — сказал он, глядя на карту. — Если пришлют борт.
— Чернов говорит, раненому борт нужен сегодня.
— Я запросил. Костров тоже. Ждём ответа.
С улицы доносился шум. Пограничники заносили тела погибших товарищей в самодельный ледник. Лунёв на секунду поднял голову, дождался, пока шаги удалятся, и снова посмотрел на карту.
— Значит, они пойдут завтра после полуночи…
— По словам пленного. Время могут изменить, если слышали бой.
— Услышали, — ответил Лунёв. — Здесь тоже было слышно.
Я взглянул на часы. До времени предполагаемого нападения оставалось несколько часов. Нужно было подготовиться к обороне, людей нужно было расставить, посёлок предупредить, проверить дом и выяснить, не переправился ли кто-нибудь ещё. Мысль о том, что сегодня ночью поспать опять не удастся, почему-то уже не вызывала раздражения.
— Показывай подходы к посёлку, Андрей, — сказал я. — Ногами, не по карте. Скоро уже рассветёт, а времени у нас мало.
Лунёв взял автомат и поднялся из-за стола.
— Пойдём.