Страница 59 из 72
Глава 17
На полигоне в тот вечер я отстрелял хуже обычного. Ничего позорного, в норматив уложился, но инструктор посмотрел на мишень, потом на меня.
— Торопитесь сегодня.
— Есть немного.
— На спуске видно. Голова где-то в другом месте.
Голова действительно находилась в другом месте. В кабинете кадровика, который зачем-то уточнял мои сведения для академии, хотя я просил совсем о другом.
Я сдал оружие, переоделся и домой поехал раньше, чем собирался. Всю дорогу думал над одним простым вопросом. В стране офицеров увольняли тысячами. Расформировывали части, сокращали штабы, люди с двадцатилетней выслугой собирали вещи и уезжали неизвестно куда. Иногда даже без положенного жилья. В отдел приходили бумаги, и я видел эти фамилии, звания, должности. Среди них встречались боевые офицеры, с академиями, с опытом командования. Их армия почему-то могла отпустить. А без капитана Серёгина, который год занимался сводками и разыскивал застрявшее имущество, Главное разведывательное управление немедленно перестало бы существовать. Раньше я спрашивал, когда подпишут рапорт. Теперь решил выяснить, почему его не подписывают.
На следующий день после обеда отправился в кадры. Подполковник, занимавшийся моими документами, сидел за столом с двумя телефонами. Весь подоконник его кабинета был заставлен комнатными растениями. В отличии от других кабинетов где я бывал, куривом тут даже не пахло, в воздухе разносился приятный, цветочный аромат. Подполковник предложил мне сесть, и заметив мой взгляд улыбнулся.
— Это хобби у меня такое, люблю знаете ли в земле ковыряться. У меня на даче в теплице вообще целая коллекция, можно сказать оранжерея. Вот выйду на пенсию, и там буду всё своё время проводит. Эх… ладно, извините, я отвлекся. Так вы по какому вопросу? По академии?
— По увольнению.
Подполковник сразу помрачнел.
— Серёгин, я же вам уже объяснил. Решение не поступило.
— Я не о решении. Хочу понять, что мешает его принять. Есть обстоятельства, которые не позволяют меня уволить?
Он откинулся на спинку стула.
— У вас особый порядок прохождения службы.
— В чём он заключается?
— Вы служите в управлении.
— Это я заметил. А здесь что, мы как рабы на галере к веслу прикованы на всю жизнь? Тут вообще никто не увольняется? Как вы тогда на пенсию собрались? Как же ваша оранжерея?
— Не надо передёргивать. У вас допуск, осведомлённость, участие в специальных мероприятиях. Такие вопросы за один день не решаются.
— Уже больше года я нахожусь в управлении, и они до сих пор не решаются. Допуск можно у меня отозвать, а сохранить тайну можно и на гражданке.
Он снял очки, положил перед собой.
— Вам недавно присвоено внеочередное звание.
— За Таджикистан.
— Тем более. Государство оценило вашу службу. Командование рассчитывает на дальнейшую отдачу.
— Я это звание просил, что ли? Кровью за него расписку давал, что обязуюсь ещё пять лет служить? Хотя да, кровью я его и заработал…
— Сергей, вы пришли консультироваться или спорить?
Я немного помолчал, остывая и успокаиваясь.
— Консультироваться. Объясните, какие у меня обязательства перед управлением. Конкретно. Что подписал, сколько должен отслужить, до какого числа.
— Надо поднять документы.
— Поднимите. Я подожду.
Он посмотрел на часы.
— Сейчас не получится.
Мы договорились, что я зайду через три дня. Через три дня оказалось, что часть документов находится в другом подразделении. Ещё через неделю выяснилось, что по моему делу не завершены какие-то проверки.
— Какие проверки?
— Связанные с прежними обстоятельствами службы.
— По Анголе? По Таджикистану?
— В том числе.
— По Анголе дело прекращено. Документ у меня есть. По Таджикистану тоже всё ясно, меня за это задание даже наградили.
— Уголовное дело и служебная проверка — разные вещи.
— Кто её проводит?
— Вам сообщат, если понадобится ваше участие.
— А когда закончат?
— Это не от нас зависит.
Я вышел из кадров с ощущением, что опять разговаривал с Гуревичем в самолёте. Только тот хотя бы получал удовольствие от своих шарад, а здесь люди совершенно серьёзно произносили слова, за которыми я не мог обнаружить ничего определённого.
Вечером достал из шкафа папку с личными документами. Перебрал выписки, справки, бумаги о наградах, постановление о прекращении дела. Нашёл всё, кроме документа, в котором было бы написано, что я теперь принадлежу управлению пожизненно. Потом позвонил Валлиулину.
Адвокат узнал меня сразу.
— Здравствуй, Сергей. Что случилось?
— Пока ничего. Потому и звоню.
— Хорошее начало. Обычно мне звонят, когда уже случилось.
Я рассказал про свою службу, желание уволиться и рапорты. Он не перебивал, только несколько раз уточнил даты.
— Письменные ответы есть?
— Нет.
— Отметки о подаче?
— На нескольких есть. Большинство я просто отдавал начальству.
— Копии оставлял?
— Не все.
Валлиулин вздохнул.
— А надо все. Ты сейчас в Москве?
— Да.
— Я буду там на следующей неделе. Собери документы. Только свои, которые имеешь право выносить. Секретные ко мне не тащи.
— Понимаю.
— И до встречи ничего не устраивай.
— Что именно?
— Сергей, я тебя не первый день знаю. — Вздохнул Валлиулин — Всё, что сейчас пришло в голову.
До его приезда я ещё раз сходил в кадры. Попросил дать письменное разъяснение о порядке рассмотрения моего рапорта и тех обстоятельствах, которые препятствуют увольнению. Подполковник перечитал заявление дважды.
— Вам кто это составил?
— Я сам.
— Раньше вы так не писали.
— Учусь. Вы же сами в академию предлагаете.
Он не улыбнулся, но заявление принял. На моей копии появилась дата и отметка.
С Валлиулиным мы встретились у меня дома. Он приехал с небольшим портфелем, снял пальто, вымыл руки и вместо ужина попросил освободить стол. Я принёс имеющиеся у меня документы. Следующий час он читал. Раскладывал бумаги, возвращался к предыдущим, задавал вопросы.
— Это всё, что у тебя есть? — спросил он наконец.
— Всё личное. В управлении ещё целый шкаф наберётся.
— Мне шкаф не нужен. Мне нужны основания, по которым ты служишь, и основания, по которым просишь увольнения.
Он постучал пальцем по одной из выписок.