Страница 5 из 72
Глава 2
Грозу обошли с запада. Вертолёт долго шёл вдоль тёмной полосы облаков, то поднимаясь над гребнями, то снижаясь в долины. В салоне стало прохладнее. Левченко проснулся, посмотрел в иллюминатор и снова закрыл глаза. Чернов спать перестал: сидел с медицинской сумкой на коленях и проверял её содержимое, будто за время полёта там могло что-нибудь пропасть.
Костров развернул карту. Показал заставу, старое русло и остров, на котором пропал патруль. Масштаб был крупнее, чем на карте в кабинете Гуревича, но ясности от этого прибавилось немного. Река успела поменять течение, и часть нанесённых на бумагу проток теперь существовала только на бумаге.
— Лунёв докладывал, что дозор нашёл следы двух лодок, — сказал Костров. — После этого на связь не выходил.
— Где именно?
Он поставил карандашом точку у южной оконечности острова.
— Здесь. Или немного западнее. Патруль передавал на ходу.
— Понятно.
На самом деле понятно было только одно: начинать поиски придётся с того места, где их слышали последний раз.
Когда горы остались позади, внизу появилась река. С высоты она выглядела широкой полосой песка и зелени, через которую в нескольких местах пробивалась вода. Старое русло тянулось вдоль зарослей. На нашей стороне стоял небольшой посёлок, дальше виднелись постройки заставы: казарма, гараж, вышка и несколько хозяйственных зданий за оградой. Вертолёт сделал круг и сел на площадке возле дороги. Винты продолжали вращаться. Пока мы выгружали вещи, к нам подбежал офицер-пограничник в выгоревшей форме. Худощавый, с обветренным лицом, немногим старше меня. За его спиной двое бойцов напрягаясь тащили носилки на которых лежал забинтованный как мумия человек, ещё один раненый шёл сам, бережно придерживая закованную в лубок руку. Последними шли два солдатика, которые несли завернутое в брезент тело.
— Старший лейтенант Лунёв. Андрей, — представился офицер.
Костров пожал ему руку, отвёл на несколько шагов и что-то сказал на ухо. Потом вернулся ко мне.
— Мне нужно обратно. Буду добиваться резерва. Связь через заставу.
— Хорошо, приступаем к работе, — сказал я.
Костров кивнул, забрал у пилота свои вещи, которые тот уже успел выставить у двери, и снова поднялся в салон. Раненых и погибшего погрузили и через минуту Ми-8 оторвался от земли. Пыль долго не оседала, а когда осела, на площадке остались мы, Лунёв и наши вещи.
— Здорова старлей. Давай сразу к делу, чтобы не упустить время. Что с патрулём? — спросил я.
— Пока ничего. — Лунев стиснул зубы от бессилия — Ни связи, ни следов возвращения.
— Сколько прошло времени?
— Последний сеанс был около половины пятого утра. Они должны были вернуться к восьми.
Лунёв говорил спокойно, но костяшки пальцев на его руке, которой он сжимал ремень автомата аж побелели.
— Понял. Давай показывай, что и как. Потопали на заставу.
До штаба заставы было несколько минут пешком. По дороге я её внимательно разглядел. Да… видимо дела в погранотряде были совсем не ахти. Людей на заставе почти не было. Те бойцы, которые несли раненого и погибшего, тут же буквально растворились, уйдя какими-то тропами к границе. На заставе я увидел только четверых. Двое солдат возились с БТР, у ворот стоял часовой, у радиорубки — ещё один. Остальные, судя по всему, находились на постах.
В штабе Лунёв без предварительных политесов тут же развернул карту своего участка и показал маршрут дозора. Пять человек в том числе и заместитель командира заставы вышли вдоль старой протоки, проверили берег и направились к острову, где ночью наблюдали движение. У южной оконечности нашли лодочные следы и доложили об этом. Больше ничего.
— Почему не отправил поисковую группу? — спросил я.
Он поднял на меня глаза.
— Потому что у меня осталось двадцать два человека. Большая часть — срочники, которых призвали этой весной. На постах они стоят нормально, но прочёсывать остров после исчезновения первой пятёрки я их не поведу. Слишком легко потерять и этих.
— Сам хотел идти?
— Хотел. Костров запретил. Приказал держать заставу и ждать вас.
Я посмотрел на него внимательнее. Лунёв не оправдывался и не пытался переложить решение на начальство. Просто объяснял, почему его люди до сих пор там. Я бы на его месте, вероятно, поступил так же, хотя ждать было бы не легче.
— Тогда показывай, где они вышли, — сказал я. — Пойдём сейчас.
Лунёв сразу потянулся за автоматом.
— Я с вами.
— До наблюдательного поста. Дальше останешься здесь.
— Участок мой.
— Потому и останешься. Если через час начнётся обстрел, твоим солдатам будет нужен командир.
Он помолчал, затем убрал карту в планшет.
— До поста провожу.
Мы оставили Самохина на заставе для связи. Остальные взяли необходимое и вышли почти сразу. Чернов шёл с нами. Мы пока не знали, кого найдём и в каком состоянии, его помощь могла понадобиться уже на острове.
Наблюдательный пост устроили на небольшом возвышении среди деревьев. Отсюда виднелись сухая протока, часть острова и дальний берег, но заросли закрывали почти всё, что происходило у воды. Двое солдат показали место, где утром исчез дозор. Один был совсем молодым, с ещё не выцветшей формой. Он несколько раз начинал рассказывать, что слышал, и каждый раз сбивался.
— Видели кого-нибудь после этого? — спросил я.
— Нет, товарищ старший лейтенант. Утром у камышей вроде двигались ветки, но ветер был.
— Стрельбу слышали?
— Да. — Как то не уверенно ответил боец — Вроде бы. Говорю же, ветер был.
Лунев остался на посту, а моя группа, перестроившись в боевой порядок пошла вперед. Мы спустились к сухому руслу. Под ногами трескался сухой ил, в кустах цеплялись за рукава ветки. Тропа была натоптана, но специально заросли никто не расчищал, и это сильно сказывалось на скорости нашего движения. Приходилось как на вражеской территории проверять каждый поворот и осматривать тропу на предмет наличия минно-взрывных ловушек.
Через пол часа мы нашли следы пограничников. Они сначала шли вдоль берега плотной группой. Потом отпечатки разошлись: кто-то подходил к воде, кто-то обходил заросли. Беляев первым заметил брошенный у тропы окурок. Чуть дальше лежала примятая трава. Беляев присел рядом.
— Здесь останавливались. Наверняка отсюда на связь выходили.