Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 72

— Лунёву тоже подготовьте представление, если надо я сам напишу, — сказал наконец я. — И экипажу БТР. Пацаны из мотострелков, не пограничники, были переданы заставе как усиление. Герои мужики. Они без приказа вернулись к пулемёту и отбили атаку от посёлка.

— Подготовим, не переживай старлей, никого не забудем.

— Здесь оставшихся опросите, что они сделали. Пока помнят.

Подполковник кивнул. Он не пытался спорить или заставлять меня радоваться. Он тоже был боевым офицером, а не сидел в штабе над картой. Он всё понимал. Усталый мужик, который тоже сегодня ходил между телами и теперь должен был сообщать наверх результаты. Заставу мы действительно удержали. Раненых вывели. До посёлка основная группа не дошла. Всё это было правдой. Я только никак не мог почувствовать, что мы победили.

После разговора я вернулся к штабу. Возле погибших сидел офицер пограничник из резерва и сверял документы со списком. Он раскрыл очередной военный билет, переписал фамилию и дату рождения. Я посмотрел через его плечо.

Восемнадцать лет…

Он взял другой военный билет. Следующему тоже было восемнадцать. Эти пацаны ещё несколько месяцев назад жили дома. Ходили по своим улицам, спорили с родителями, собирались поступать, работать, влюблялись в девушек. Потом получили форму, автоматы и оказались здесь. Ночью им приказали держать позиции, и они держали. Даже тогда, когда уже не было ни связи, ни надежды выбраться.

Я сел на ступеньку. С другого берега доносился далёкий шум мотора. Река текла, как вчера. Унесённую лодку прибило к камышам ниже по течению; два бойца пытались достать её длинной жердью.

Этой ночью мы остановили одну большую группу. Следующая могла прийти через неделю или через месяц. На другом участке. С другим проводником. Лучше подготовленная, уже знающая, сколько времени идёт резерв. Оружие продолжало поступать в Таджикистан. Деньги тоже. На них находились и люди, готовые переправляться через реку, и люди, готовые встречать их на нашей стороне. Мы видели тех, кто пришёл стрелять. Тех, кто оплатил их дорогу и договорился о встрече, здесь не было.

Я знал, что ждёт дальше. Пустые заставы, новые нападения, списки погибших. Гражданская война, в которой каждый будет объяснять, почему именно его сторона права. И наши солдаты между ними.

Россия всё глубже входила в эту войну. Сначала охрана границы совместно с тремя батальонами бойцов из Казахстана, Киргизстана и Узбекистана, потом помощь, сопровождение, защита складов и дорог. Для каждого нового задания находилась причина. А погибшие оставались наши. Мои мысли прервал Рахмонов, который вышел из штаба и сел рядом. Некоторое время мы молчали.

— Морозов на связи, — сказал он наконец. — Тебя просит.

Я провёл ладонями по лицу и поднялся. Надо было доложить о группе. Назвать тех, кто вернётся, и тех, кого повезут отдельно. Потом собрать вещи погибших, проследить за отправкой, написать рапорт. А потом… потом нас бросят ещё куда ни будь. Дадут прийти в себя и подлечиться, отдых подадут как благодарность и поблажку от начальства и снова кинут в пекло. Увольнение, о котором я думал ещё по дороге из Душанбе в Чирчик, теперь занимало все мои мысли. Я ещё не знал, как добьюсь этого и сколько времени понадобится. Только здесь, на ступеньках разбитого штаба я окончательно понял: оставаться и привыкать к таким утрам я не хочу.