Страница 34 из 72
Глава 10
Первым в здание вошёл капитан с двумя бойцами. У всех троих была чистая форма. Не новая, просто чистая, без крови, копоти и приставшей к ткани грязи. Капитан переступил через выбитую дверь, увидел меня на лестнице и остановился.
— Кто тут старший? Офицеры есть?
Я поднял руку не вставая. Обойдется без воинских приветствий, мне сейчас было не до соблюдения устава. Он посмотрел на порыжевший от долгой стрельбы ствол ПКМ стоящего возле моих ног, на моих перевязанных окровавленными бинтами и грязных как черти бойцов, которые тоже не двинулись с места, кинул взгляд на дверь комнаты, откуда доносились стоны.
— А начальник заставы где?
— На втором этаже. Погиб.
Капитан помолчал.
— Сколько вас осталось мужики?
— Все, кто в штабе, больше живых на заставе нет. Сейчас посчитаем. У брода ещё пост. Связь пропала ночью. Туда людей отправили?
— Отправили.
— С ними должен идти кто-нибудь из наших. Сам пойду.
Я упёрся ладонью в ступеньку и попытался встать. Колени разогнулись не сразу. Несколько бессонных ночей, бой, который длился два дня и нервное напряжение давали о себе знать. Капитан подхватил меня под локоть, но я высвободил руку.
— Дойду.
— Вам бы к врачу.
— Врач у нас там, ему не до моих царапин.
Я показал на комнату. Чернов как раз вышел из неё с пустой упаковкой от перевязочного пакета. На спине у него висел автомат, бок был перевязан грязным бинтом прямо поверх формы, но он пока держался. Увидев прибывших, остановился.
— Медики есть?
— Фельдшер. — Капитан кивнул в сторону посёлка — Ещё машина подходит, там должен быть врач.
— Тогда сюда их всех. Срочно. И носилки с бойцами для эвакуации. Троих надо вывозить немедленно.
Капитан повернулся к одному из своих бойцов, отдал приказ и снова посмотрел на меня.
— Соколов ваш вышел, — сказал он. — Раненых доставили. По дороге правда одного потеряли, остальные живы.
Я кивнул. Хотел спросить, кого именно, но Чернов уже подошёл ближе.
— Серёга, садись, я тебя посмотрю.
— Потом.
— У тебя вся шея в крови.
Я потрогал воротник. Пальцы стали липкими. Боли я не чувствовал и когда меня задело даже не помнил.
— Осколками посекло наверное. Не течёт уже.
Чернов посмотрел так, что спорить больше не захотелось.
— Ладно, не сверли меня взглядом. Со мной пока всё в порядке. К броду схожу и сяду. А сейчас надо узнать, что с Юлдашевым и постом у брода.
Он задержал на мне взгляд, потом отступил. Ему сейчас хватало тех, кто сам никуда идти уже не мог.
Во дворе появились бойцы резерва. Двое побежали к казарме, остальные разошлись вдоль ограды. Из-за хозяйственных построек вывели человека с поднятыми руками. Он шёл боком, словно боялся повернуться к нам лицом. На нём была длинная рубаха поверх армейских штанов, одна нога босая. У ворот его остановили, обыскали и посадили возле стены под охраной двух солдат с автоматами. Я смотрел на него без всякого интереса. Несколько часов назад я бы многое отдал, чтобы взять кого-нибудь живым и узнать, откуда они лезут, сколько их ещё осталось, и кто ждёт со стороны посёлка. Теперь хотелось только найти своих. Рахмонов вышел следом за мной.
— Я с тобой пойду командир.
— Чернову помоги. — Отмахнулся я — Я дойду.
— Ему уже помогают. — Возразил Рахмонов, идя рядом со мной.
Он поправил ремень автомата. Правая сторона лица у него почернела от копоти, под глазом вздулся синяк. Когда он успел его получить, я не заметил. В бою этот парень показал себя просто отлично, был на самых опасных участках обороны, уходил от переправы под обстрелом и сейчас на нем на моё удивление, кроме вот этого вот фингала не было ни царапины. Просто чудо какое-то, не иначе. Впрочем, мы все выжили чудом. Ещё бы немного, и от защитников заставы никого в живых не осталось.
Мы прошли мимо разрушенного КПП. От кирпичного здания остались две невысокие стены. Самодельный станок вырвало из креплений и перевернуло, ствол КПВТ лежал на обломках кладки. Рядом виднелся обгоревший сапог. Я остановился. Рахмонов тоже.
Под завалом были оба бойца, которые стояли тут до самого конца. Один совсем близко к пулемёту, второго придавило рухнувшей перемычкой. Бойцы резерва уже разбирали кирпичи. Молодой сержант поднял голову:
— Здесь ваши? Их надо доставать или нет… — Он поперхнулся, заметив мой взгляд и принялся оправдываться — Просто не понятно товарищ командир, духи это или пограничники, обгорели тела сильно.
— Пограничники. Экипаж БТР.
Он посмотрел в сторону посёлка, будто собирался спросить, почему подбитая машина там, а экипаж тут, но промолчал.
— Осторожнее, — сказал я. — Пулемёт сначала разрядите и уберите. Не подстрелите кого ни будь. От этой дуры дырки такие бывают, что ни какой айболит не заделает. Хватит тут уже трупов…
Сержант кивнул. Дальше дорога спускалась к реке. Теперь, при дневном свете, стало видно, сколько людей прошло здесь ночью. Берег был истоптан, камыш переломан, на мокрой земле валялись магазины, куски одежды, обрывки бинтов. У воды лежали убитые. Один лицом вниз, с руками под грудью. Другой на спине, наполовину в реке. Течение шевелило полы его куртки.
За камнями ещё стреляли. Короткая очередь, несколько одиночных, снова тишина. Навстречу нам вышел лейтенант из резерва.
— Туда пока нельзя. В камышах сидели двое. Одного взяли, второй ушёл в воду.
— Пост нашли? — Проигнорировал я его предупреждение.
— У брода?
— Да.
Он оглянулся на Рахмонова, потом на меня.
— Нашли.
По тому, как он это сказал, я всё понял.
— Показывай.
Лейтенант спорить не стал и пошёл впереди. До позиции было несколько сотен метров и шли мы долго. Приходилось обходить воронки и скользкие от дождя камни. Один раз я споткнулся и едва не упал. Рахмонов придержал меня за разгрузку, ничего не сказав.
У брода земля была изрыта попаданиями реактивных гранат, мин и снарядов. Вода затекла в неглубокий окоп, смешалась с кровью и образовала возле низкого бруствера тёмную лужу. Первого пограничника мы увидели на подходе. Он лежал за большим камнем, автомат всё ещё был зажат между предплечьем и грудью. Второй остался в окопе. Совсем молодой, с редким пушком на подбородке. Куртка расстёгнута, под ней виднелась окровавленная грудь паренька с нательным крестиком, который прилип к уже запекшейся крови. Возле руки — раскрытая пачка патронов. Он, похоже, собирался снарядить ещё один магазин.