Страница 26 из 72
Через минуту на дальнем берегу взлетела вторая. Потом третья. Вся линия ожила одновременно. Миномёты снова перенесли огонь на заставу. От переправы били автоматы и пулемёты. На мелководье боевики вошли сразу в нескольких местах, заставляя пост делить огонь. В ущелье показалась передовая группа. А со стороны посёлка и дороги заработал пулемёт людей Рушана. Они действительно шли со всех сторон.
— КПП огонь не открывать! — приказал я. — КПВТ беречь до подхода машин или большой группы!
Механик подтвердил. Его «шайтан-машина» пока молчала. Если выдать её раньше времени, миномёты разнесут КПП до того, как она понадобится. Я перебрался в окоп у главного здания. Там сидели четверо срочников и Соколов. Один пограничник дрожал так, что ствол автомата ходил из стороны в сторону.
Я лёг рядом и поставил ПКМ на край окопа.
Первые боевики появились между крайними домами. Двигались небольшими группами, используя заборы и арыки. Пулемёт с дороги бил поверх их голов, заставляя нас прятаться. Под таким прикрытием они могли подойти почти вплотную. Я дождался, пока трое перебегут улицу, и дал короткую очередь. Один упал, двое скрылись за стеной. Соколов открыл огонь по соседнему двору. Срочники последовали его примеру. Сразу стало видно, что рядом с ними находится кто-то старше ефрейтора: стреляли короткими очередями, по команде, не высаживая магазины в темноту.
Очередная мина разорвалась за окопом. Одного пограничника ударило о стенку. Он застонал и зажал ухо.
— Контужен, — сказал Соколов. — В санчасть его надо!
— Сам дойдёт.
Солдат выбрался из окопа и, пригнувшись, побежал к главному зданию. На полпути рядом разорвалась ещё одна мина. Его сбило с ног. Чернов выскочил из укрытия, подхватил раненого и втащил внутрь. Со стороны реки донёсся более низкий, тяжёлый грохот. Пулемёт на афганском берегу продолжал бить по броду.
— Белый, долго ещё? — спросил я.
— Ветер мешает. Вижу только вспышки.
Пулемёт противника снова дал очередь. Затем хлопнула СВД. Прошло несколько секунд. Тяжёлый пулемёт продолжил стрелять, но очередь ушла высоко, в склон. Беляев выстрелил второй раз. Огонь прекратился.
— Первый номер готов, — сообщил он.
Возле вражеской позиции мелькнули люди. Кто-то пытался оттащить тело и занять место за пулемётом. Третий выстрел.
— Второй тоже. Третий ушёл за камни.
Пулемёт замолчал окончательно. Пост у брода сразу ожил. Наш ПКМ ударил по воде, автоматы поддержали его с двух позиций. Несколько тёмных фигур упали между камнями, остальные залегли или начали отходить к дальнему берегу.
— Красиво ты его Белый уделал, — сказал Громов по радио.
— Не мешай человеку работать, — ответил я.
В ущелье Колесников ждал. Первая группа противника прошла скрытую полку и спустилась в седловину. Шли осторожно, проверяя камни и тропу. Их сапёр нашёл одну из оставленных растяжек, обезвредил и подал знак остальным. Левченко видел их из-за каменной стенки, но огня не открывал.
— Сколько? — спросил я.
— Семеро внизу, ещё люди на полке, — ответил Колесников. — Жду.
— Не торопись.
— Знаю.
Провод к зарядам проложили двумя маршрутами. Один шёл по склону, второй — по руслу под камнями. Если сапёры обнаружат первый, останется запасной.
Ещё трое боевиков вышли на полку. Передовой спустился с неё и остановился у края седловины. За ним появился человек с радиостанцией.
— Десять прошли, — доложил Колесников. — На полке ещё четверо. Подрываю.
В ущелье ударило так, что грохот перекрыл миномёты. Скальная полка поднялась, будто её подбросили снизу. На мгновение в темноте показалась чёрная масса камней, затем всё рухнуло в разлом. Несколько человек исчезли вместе с ней. По склонам ущелья пошла осыпь. Обломки загрохотали вниз, поднимая пыль. Передовая группа противника оказалась отрезана. Левченко тут же открыл огонь. Очередь из ПКМ прошла вдоль седловины, боевики бросились к руслу, но там их встретили Колесников и двое пограничников. Кто-то пытался подняться по склону, цепляясь за кусты. Сверху посыпались камни, и человек сорвался назад.
— Полка закрыта! — передал Колесников. — Передовых прижали. Работаем!
В ответ из-за завала ударил гранатомёт. Граната разорвалась над позицией Левченко. Пулемёт замолчал.
— Левый, ответь! — вызвал я.
Тишина.
— Левченко!
В рации появился голос Колесникова:
— Левченко ранен! Живой! Осколок в плечо и бок. Пулемёт цел.
— Сильно задело?
— Нормально так, не слабо. Кровь идёт. Сейчас перетягиваем.
— Уводите его вниз. Все к заставе отходите.
— Понял. Доделаем сейчас тут и сразу отходим.
Обрушение полки остановило основную группу у ущелья, но не всю. Несколько боевиков ещё до взрыва успели уйти по склону. Кроме того, существовал второй проход, о котором мы только догадывались. Минут через пять один из пограничников заметил движение ниже пастушьего дома.
— Трое! Нет, пятеро! Идут по руслу!
Они не направлялись к посёлку. Сухое русло огибало сады и выходило прямо к заставе с северо-востока — там, где оборона была слабее всего.
— Громов, бери резерв! — приказал я. — Они обходят по руслу.
— Уже вижу.
Из главного здания вышли Громов и трое пограничников. Громов прихрамывал, опираясь на автомат. Один из срочников, тот самый что прошлой ночью помогал Чернову у школы, тоже хромал, но на другую ногу.
— Вот же инвалиды, — пробормотал Соколов, наблюдая эту картину.
— Других нет.
Резерв занял канаву за кухней. Через несколько минут оттуда началась стрельба. Боевики, шедшие по руслу, наткнулись на них почти вплотную. Первые очереди прозвучали одновременно с обеих сторон. Затем разорвалась граната.
— Север держим! — сообщил Громов. — Человек шесть. Один пулемёт. Отходят.
— Не преследовать. Держите периметр.
— Понял.
Миномёты снова накрыли заставу. Противник, похоже, получил сообщение о подрыве в ущелье и теперь пытался подавить нас огнём. Мины легли плотнее. Одна ударила в склад, пробила крышу и разорвалась внутри. Двери вынесло во двор, из окон повалил дым.
— Боеприпасы! — крикнул кто-то.
— Оставаться в окопах! Всё БК оттуда вынесли! — Заорал в ответ Соколов. — Там только продукты и шмотки разные!