Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 72

Через минуту на дальнем берегу взлетела вторая. Потом третья. Вся линия ожила одновременно. Миномёты снова перенесли огонь на заставу. От переправы били автоматы и пулемёты. На мелководье боевики вошли сразу в нескольких местах, заставляя пост делить огонь. В ущелье показалась передовая группа. А со стороны посёлка и дороги заработал пулемёт людей Рушана. Они действительно шли со всех сторон.

— КПП огонь не открывать! — приказал я. — КПВТ беречь до подхода машин или большой группы!

Механик подтвердил. Его «шайтан-машина» пока молчала. Если выдать её раньше времени, миномёты разнесут КПП до того, как она понадобится. Я перебрался в окоп у главного здания. Там сидели четверо срочников и Соколов. Один пограничник дрожал так, что ствол автомата ходил из стороны в сторону.

Я лёг рядом и поставил ПКМ на край окопа.

Первые боевики появились между крайними домами. Двигались небольшими группами, используя заборы и арыки. Пулемёт с дороги бил поверх их голов, заставляя нас прятаться. Под таким прикрытием они могли подойти почти вплотную. Я дождался, пока трое перебегут улицу, и дал короткую очередь. Один упал, двое скрылись за стеной. Соколов открыл огонь по соседнему двору. Срочники последовали его примеру. Сразу стало видно, что рядом с ними находится кто-то старше ефрейтора: стреляли короткими очередями, по команде, не высаживая магазины в темноту.

Очередная мина разорвалась за окопом. Одного пограничника ударило о стенку. Он застонал и зажал ухо.

— Контужен, — сказал Соколов. — В санчасть его надо!

— Сам дойдёт.

Солдат выбрался из окопа и, пригнувшись, побежал к главному зданию. На полпути рядом разорвалась ещё одна мина. Его сбило с ног. Чернов выскочил из укрытия, подхватил раненого и втащил внутрь. Со стороны реки донёсся более низкий, тяжёлый грохот. Пулемёт на афганском берегу продолжал бить по броду.

— Белый, долго ещё? — спросил я.

— Ветер мешает. Вижу только вспышки.

Пулемёт противника снова дал очередь. Затем хлопнула СВД. Прошло несколько секунд. Тяжёлый пулемёт продолжил стрелять, но очередь ушла высоко, в склон. Беляев выстрелил второй раз. Огонь прекратился.

— Первый номер готов, — сообщил он.

Возле вражеской позиции мелькнули люди. Кто-то пытался оттащить тело и занять место за пулемётом. Третий выстрел.

— Второй тоже. Третий ушёл за камни.

Пулемёт замолчал окончательно. Пост у брода сразу ожил. Наш ПКМ ударил по воде, автоматы поддержали его с двух позиций. Несколько тёмных фигур упали между камнями, остальные залегли или начали отходить к дальнему берегу.

— Красиво ты его Белый уделал, — сказал Громов по радио.

— Не мешай человеку работать, — ответил я.

В ущелье Колесников ждал. Первая группа противника прошла скрытую полку и спустилась в седловину. Шли осторожно, проверяя камни и тропу. Их сапёр нашёл одну из оставленных растяжек, обезвредил и подал знак остальным. Левченко видел их из-за каменной стенки, но огня не открывал.

— Сколько? — спросил я.

— Семеро внизу, ещё люди на полке, — ответил Колесников. — Жду.

— Не торопись.

— Знаю.

Провод к зарядам проложили двумя маршрутами. Один шёл по склону, второй — по руслу под камнями. Если сапёры обнаружат первый, останется запасной.

Ещё трое боевиков вышли на полку. Передовой спустился с неё и остановился у края седловины. За ним появился человек с радиостанцией.

— Десять прошли, — доложил Колесников. — На полке ещё четверо. Подрываю.

В ущелье ударило так, что грохот перекрыл миномёты. Скальная полка поднялась, будто её подбросили снизу. На мгновение в темноте показалась чёрная масса камней, затем всё рухнуло в разлом. Несколько человек исчезли вместе с ней. По склонам ущелья пошла осыпь. Обломки загрохотали вниз, поднимая пыль. Передовая группа противника оказалась отрезана. Левченко тут же открыл огонь. Очередь из ПКМ прошла вдоль седловины, боевики бросились к руслу, но там их встретили Колесников и двое пограничников. Кто-то пытался подняться по склону, цепляясь за кусты. Сверху посыпались камни, и человек сорвался назад.

— Полка закрыта! — передал Колесников. — Передовых прижали. Работаем!

В ответ из-за завала ударил гранатомёт. Граната разорвалась над позицией Левченко. Пулемёт замолчал.

— Левый, ответь! — вызвал я.

Тишина.

— Левченко!

В рации появился голос Колесникова:

— Левченко ранен! Живой! Осколок в плечо и бок. Пулемёт цел.

— Сильно задело?

— Нормально так, не слабо. Кровь идёт. Сейчас перетягиваем.

— Уводите его вниз. Все к заставе отходите.

— Понял. Доделаем сейчас тут и сразу отходим.

Обрушение полки остановило основную группу у ущелья, но не всю. Несколько боевиков ещё до взрыва успели уйти по склону. Кроме того, существовал второй проход, о котором мы только догадывались. Минут через пять один из пограничников заметил движение ниже пастушьего дома.

— Трое! Нет, пятеро! Идут по руслу!

Они не направлялись к посёлку. Сухое русло огибало сады и выходило прямо к заставе с северо-востока — там, где оборона была слабее всего.

— Громов, бери резерв! — приказал я. — Они обходят по руслу.

— Уже вижу.

Из главного здания вышли Громов и трое пограничников. Громов прихрамывал, опираясь на автомат. Один из срочников, тот самый что прошлой ночью помогал Чернову у школы, тоже хромал, но на другую ногу.

— Вот же инвалиды, — пробормотал Соколов, наблюдая эту картину.

— Других нет.

Резерв занял канаву за кухней. Через несколько минут оттуда началась стрельба. Боевики, шедшие по руслу, наткнулись на них почти вплотную. Первые очереди прозвучали одновременно с обеих сторон. Затем разорвалась граната.

— Север держим! — сообщил Громов. — Человек шесть. Один пулемёт. Отходят.

— Не преследовать. Держите периметр.

— Понял.

Миномёты снова накрыли заставу. Противник, похоже, получил сообщение о подрыве в ущелье и теперь пытался подавить нас огнём. Мины легли плотнее. Одна ударила в склад, пробила крышу и разорвалась внутри. Двери вынесло во двор, из окон повалил дым.

— Боеприпасы! — крикнул кто-то.

— Оставаться в окопах! Всё БК оттуда вынесли! — Заорал в ответ Соколов. — Там только продукты и шмотки разные!