Страница 14 из 72
— Пост видит?
— Слышит. Наблюдения нет.
— Всем оставаться на местах.
Прошло ещё двадцать минут. Я лежал между камнями, чувствуя, как холод подбирается сквозь одежду. Рядом Громов медленно разминал пальцы. Колесников время от времени смотрел на часы. В одиннадцать сорок в рации раздался голос с переправы:
— Вижу лодки. Две… нет, три. Идут к нашему берегу.
— Огонь не открывать, — приказал Лунёв. — Ждать.
Почти сразу доложили с мелководья:
— Есть движение. Люди входят в воду. Много. Не меньше десятка.
Слишком правильно. Лодки у очевидной переправы, люди у известного брода, двигатели на дальнем берегу. Противник старательно показывал нам всё, что мы ожидали увидеть.
— Андрей, не перебрасывай резерв, — сказал я.
— Там уже человек тридцать.
— Не перебрасывай.
— Если они выйдут на берег…
— Для этого посты усилены. Ущелье пока молчит, потому что их передовая группа ещё не вышла. Жди.
Первые выстрелы прозвучали у старой переправы. Сначала одиночные, затем заработал автомат. Над рекой поднялась осветительная ракета. Даже отсюда стало видно бледное зарево над холмами. Пулемёт ударил длинной очередью. Ему ответили с дальнего берега. Заговорило сразу несколько стволов, по воде и камням застучали пули. Почти одновременно началась стрельба на мелководье.
— Лодки разворачиваются! — кричал кто-то в рации. — Одна подбита! В воде люди!
— Брод, вижу человек пятнадцать! Открыли огонь!
Лунёв запросил нас:
— Сергей, у вас?
— Тихо.
— Может, ты ошибся?
Внизу, под скалой, едва слышно скрипнул камень.
— Нет, — ответил я. — Не ошибся.
Я поднял кулак, хотя в темноте этот жест видели только Громов и Колесников. Оба замерли. Через несколько секунд показалась первая тень. Человек двигался медленно, почти прижимаясь к скале. Остановился перед оставленной Колесниковым растяжкой, присел. Фонаря не зажигал. Пальцы осторожно прошли над камнями, нашли проволоку. Он действительно был хорош.
Боевик перерезал растяжку и подал знак назад. Следующий прошёл мимо него. Потом третий. Все были в тёмной одежде, с автоматами и небольшими рюкзаками. Один нёс радиостанцию. Другой держал оружие с длинным цилиндром на стволе. Передовая группа не спешила. Первый ещё раз осмотрел тропу и шагнул туда, где Колесников проложил вторую проволоку.
Хлопок гранаты в ущелье оказался неожиданно глухим. Вспышка осветила скалы, человека бросило на камни. Почти одновременно сработала вторая ловушка. Кто-то закричал. Сверху посыпалась мелкая осыпь.
— Сейчас, — сказал я.
Колесников нажал кнопку. Направленная мина ударила вдоль седловины. В темноте мелькнули искры, высекаемые из камней осколками и поражающими элементами мин. Левченко открыл огонь, перечеркнув выход очередью из ПКМ. Беляев выстрелил сверху. Затем ещё раз. Мы били по вспышкам и силуэтам. Первые боевики легли сразу, остальные попытались откатиться к полке, но там уже скопились люди. В ущелье началась давка. Кто-то стрелял вслепую, пули рикошетили от камней и уходили вверх с визгом.
— Правее! — крикнул Громов.
Трое выскочили из седловины по осыпи. Один упал после выстрела Беляева, двое успели спрыгнуть в сухое русло. Рахмонов и Юлдашев встретили их внизу. Автоматные очереди слились, потом всё стихло.
Основная часть передового отряда осталась у выхода из ущелья. Но следом шли другие. Они не полезли под пулемёт, отступили за поворот и открыли огонь из-за скал. Раздался характерный хлопок вышибного заряда, а затем шипение и свист реактивного двигателя. Граната из РПГ ударила в склон выше позиции Левченко, осыпав его камнями.
— Гранатомёт! — крикнул он.
Вторая граната легла ближе. Пулемёт замолчал. Я бросился к позиции Левченко. Он лежал за камнем и вытирал кровь с лица.
— Цел?
— Камнем зацепило. Пулемёт цел.
— Меняй позицию.
Он подхватил ПКМ и пополз ниже. Я вызвал заставу.
— Проход подтверждён. Не меньше двадцати. Передовой отряд уничтожен частично, остальные остановлены.
— У переправы отходят, — ответил Лунёв. — У брода тоже. Похоже, ты был прав.
— Они свою задачу выполнили. Не преследовать. Жди удара с тыла.
— Какого ещё удара?
Словно отвечая ему, где-то возле посёлка прозвучали выстрелы. Сначала два одиночных, затем короткая очередь. В рации появился голос Ашурова:
— Машины! Со стороны дороги две машины! Пост не остановились! Стреляют!
— Сколько людей? — спросил Лунёв.
— Не вижу! Много! Один грузовик, один УАЗ!
Вот и встречающие. Пока лодки и люди в воде отвлекали заставу, через ущелье должна была пройти штурмовая группа. Одновременно местные союзники боевиков заходили со стороны дороги, перекрывая посёлок и помогая атаковать заставу с тыла. Замысел был несложный, но вполне грамотный. И готовили его люди, хорошо знавшие наши силы и расположение постов.
— Андрей, резерв к посёлку! — приказал я. — БТР тоже туда. Не дай им соединиться.
— А ущелье?
— Пока держим.
Снова ударил гранатомёт. Взрыв прогремел у позиции Беляева. Связь с ним исчезла.
— Белый, ответь.
Тишина.
— Белый!
— Живой, — наконец отозвался он голосом. — Рацию осколком разбило. Перехожу ниже.
Противник больше не пытался выйти через седловину. Нас прижали огнём, а в это время несколько человек начали обходить по склону. Они нашли ещё одну полку или заранее знали о ней. Один показался выше позиции Колесникова. Я заметил движение в последний момент и выстрелил. Боевик исчез, но сразу с двух сторон заговорили автоматы. Ерохин доложил, что видел троих на тропе к пастушьему дому.
— Не стрелять, пока не подойдут.
— Они уже прошли ниже вас.
Я выругался. Значит, часть боевиков успела спуститься до срабатывания мин или ушла по другой тропе.
— Ерохин, отходи к посёлку. Перекрой сады.
— А вы?
— Мы следом.
Ответа не последовало. Вместо него внизу застучал автомат. Потом второй. Пограничники вступили в бой.
Мы удерживали седловину ещё минут десять. Стрельба у посёлка становилась всё сильнее. Слышался крупнокалиберный пулемёт БТР, затем двигатель взревел и сразу заглох. Над крышами поднялась осветительная ракета. В её свете я увидел трассеры, идущие со стороны дороги к крайним домам.
— Первый, я База! — голос Самохина прорывался через треск. — У нас нападение с юга! Неизвестная группа, до тридцати человек. Есть радиоперехват. Они координируются с теми, кто в ущелье!