Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 99 из 173

Глава 12. Крест над Нови

После победы у Треббии армия разбила лагерь на Пьемонтской равнине, и солдаты жили своей повседневной лагерной жизнью. Июльское солнце палило нещадно, выжигая траву на холмах и превращая ровные поля вокруг палаток в раскалённую сковороду.

С большим обозом из Милана прибыли в полевой лагерь и излечившиеся от ран. В маршевой колонне шагал подпоручик Низовского мушкетёрского полка Егоров Илья.

– Без нас француза разбили, – сетовали идущие рядом офицеры. – Сказывали, жаркое дело при Треббии было. Но наши хорошо Макдона́льду морду набили, до самых Апеннин без оглядки бежал. Фельдмаршал наш, сказывают, в Санкт-Петербург большие наградные списки отослал. Небось не оставит государь без милости. Удастся ли теперь отличиться?..

В лейб-гвардии егерском полку наступили те скучные, тягучие дни, когда люди уже отдохнули, отоспались, привели себя в порядок, а серьёзных новых дел всё не было.

Отделение Горшкова облюбовало себе место в тени старого платана, что рос у изгиба пересохшего ручья. От воды осталось только сухое каменистое русло, от которого ещё больше припекало, но густая тень спасала егерей от послеполуденного жара.

Южаков сидел на корточках, разложив перед собой на холстине патроны. Дело привычное, неторопливое – перебрать все заряды, проверить, не поистёрлась ли бумага, не высыпался и не отсырел ли порох. Те, что вызывали сомнение, Иван откладывал в сторону – потом новые скрутит. Остальные ровными рядками укладывал обратно в подсумки.

Лыков, припадая на левую ногу, ковылял меж товарищей. Рана, полученная под Треббией, заживала, но оставила память – при ходьбе Тихон заметно приволакивал ногу, и это его злило. Своё дурное настроение ветеран вымещал на молодых.

– Кузька! – гаркнул он, заметив, что молодой егерь задремал, прислонившись спиной к стволу. – Ружьё протри! Грязь на замке вон, опять затравочное в бою забьётся.

Кузьма лениво приоткрыл глаза, покосился на фузею.

– Да чисто оно, дядька Тихон, – пробормотал он сонным голосом, – я только утром её чистил.

– Утром! – Лыков, подковыляв ближе, ткнул пальцем в замок. – А это что? Пыль! А это? Смазка слежалась! Давай, давай, не ленись. Солдат без ружья – что баба без подола. Вон Иван патроны перебирает, а ты спишь.

Кузька вздохнул и, не желая далее пререкаться, потянулся за ветошью. Лыков, удовлетворённый, поковылял дальше.

– Наум! – окликнул он другого молодого егеря, развалившегося на жухлой траве. – Патроны все перебрал?

– Было дело, – не открывая глаз, отозвался тот.

– Было да сплыло, – не унимался Лыков. – Ты пересчитай, перебери, а то вдруг бой, а у тебя нехватка. Лишний патрон, он завсегда пригодится. Вон, ефрейтор наш сколь раз говорил: бережёного Бог бережёт.

Южаков, подняв глаза от патронов, усмехнулся:

– Ты, Тихон, ногой-то не майся. Хромаешь, а туда же, всё бегаешь, командуешь тут. Опять склоку развёл. Сел бы лучше, отдохнул. Вон, под платаном хорошее место есть.

– И ничего я не разводил. Кто молодым, окромя нас, бывалых, как надо укажет, – проворчал тот, но всё же присел и вытянул раненую ногу. – Нога-то, она, конечно, побаливает, да ничего. Всё одно когда-никогда заживёт. Главное, что живой, и даже лекаря ничего не оттяпали. А ты вот, Ваня, лучше скажи, сколько нам ещё тут в пыльном поле сидеть?

– А кто ж его знает, – Южаков пожал плечами. – Начальству виднее. Сказано было ждать – значит, надо так. У начальства ведь своё разуменье, нам простым смертным недоступное.

– Ждать, ждать, – передразнил Лыков. – Всё ждать, пока эти… – он кивнул в сторону, где за пересохшим руслом белели палатки австрийских союзников, – пока они свои крепости соизволят забрать. Им же Мантуя, Тортона нужна, чтоб их… А нам тогда что? Нам опять за них кровь проливать? Оно нам надо за тыщщи вёрст от родной земли?

– А ты не балаболь, – осадил его подошедший Горшков. Ефрейтор, присев рядом, вытер пот со лба. – Раскукарекался словно петух на плетне. Слышал я у фельдфебеля Милушкина, что наши генералы с цесарцами ругаются по-чёрному. Говорят, сам фельдмаршал на них о́ром кричал, что они, дескать, ему всю задумку в этой кампании срывают. А те ему в ответ, что пока эти крепости не возьмут, француза в горах не тронут.

– А мы-то тут при чём? – подал голос Лошкарёв, подняв голову. – Мы уже своё тут сделали. Сколько французов били, пусть и они теперь сами воюют.

– Эх, Нестор, – вздохнул Горшков, – нешто не понимаешь? Австрияки без нас никуда. Они и пули боятся, и штыка тоже. Пока мы рядом, ещё туда-сюда, хорохорятся. А как только уйдём – тут же хвосты подожмут. Вон, бают, под Треббией их Мелас этот еле ноги унёс, когда французы нажали. Кабы не Суворов и наши штыки, до Вены бы бежали.

– И то верно, – согласился Капишников, подходя к тлеющему костру. – Я сам видел, как цесарцы драпали. До реки совсем чуток оставалось. А потом наши гренадёры их штыками заслонили, они и встали. Ещё ведь и нос воротят, султанами своими трясут.

– Султаны у них – во! – Лошкарёв показал на пол-аршина от головы. – А в деле – тьфу. Одно баловство.

Разговор прервал ротный вестовой, подбежавший к Горшкову. Молодой егерь, запыхавшись, выдохнул:

– Фрол Иванович, велено всем отделениям у шатра их благородия собираться. Говорят, курьер из Петербурга прибыл, от самого императора. Их превосходительство велел всем поскорее в поле строиться.

– Ну вот, – Лыков, оживившись, поправил перевязь. – Может, награды какие? Али премиальные за Треббию выдадут? Вон за Адду по два рубля аж на брата перепало.

– Награды так награды, – произнёс Горшков, поднимаясь и одёргивая мундир. – А ну, братцы, подтянись! Ружья на плечо! Пока идём, суконкой пуговицы чтоб натёрли! Встанем, с сапог пыли сбить не забудьте. Кузька, не спи!

Не прошло и получаса, как гвардейский полк занял своё место в строю среди выстроенных подразделений армии. Егеря стояли ровными шеренгами, сверкая начищенными пуговицами и стволами ружей. Впереди, на правом фланге, собрались старшие офицеры: Живан Милорадович, Гусев Сергей, Хлебников, Скобелев, Дементьев, Рогозин. Живан, как всегда, был при полном параде – сверкающий золотом мундир, георгиевская сабля на боку, кресты на груди. Рядом с ним стоял, что-то негромко рассказывая, Гусев, и они оба поглядывали в сторону штабной палатки, откуда должно было появиться начальство.

– Сергей, как думаешь, чего ждать? – негромко спросил Милорадович.