Страница 87 из 173
– Отходите, – крикнул Осокин, – чай, не сунутся пока. Семён, вы только второй заряд не рваните раньше времени. А то точно нас под ним похороните!
– Всё будет хорошо, господин капитан, – отозвался Вьюгов, сворачивая остатки шнура, – не извольте беспокоиться.
– Не извольте беспокоиться, – проворчал тот, оборачиваясь к завалу. – Как тут не беспокоиться, когда такое увидишь… Остаёмся, братцы! Распределяемся по всей позиции. Если шассеры через завал полезут, сбиваем их дальним огнём, в ближний бой не лезем!
Казаки первыми проскочили к северному склону. За ними потянулись пьемонтцы с гаубицами и рота Бегова. В арьергарде шёл конный эскадрон Воронцова. За спинами, откуда только что пришли, еле слышно громыхнуло. Прошла пара часов, и ко второму оборонительному рубежу прибежали егеря Осокина.
– Постреляли немного, – сообщил офицерам командир роты. – Французы долго не решались на осыпь лезть, но, видать, начальство погнало. Сначала штуцерами шассеров проредили, а уж потом и до фузей дело дошло. Долго не стали с нами перестреливаться, немного назад оттянулись, и тут батарея по нам ударила. Стреляли издали, примерялись долго, ну я вижу, что всё ближе и ближе разрывы ложатся, и быстрей команду на отход. Пару человек только у меня легко ранило, так-то удачно всё обошлось. Ну что, подрывать сейчас будете?
– Сейчас, – подтвердил Бегов. – Уводите людей, господа офицеры, тут заряд не в пример больше первого. Как бы и самих не накрыл, не знаю, как обвалится. Давай, Семён, готовь свою адскую мину. Шнура-то хватит, чтобы самим отбежать?
– Три сотни саженей шнур, – ответил тот, – должно бы хватить. Лишь бы не порвался, выдержал усилие, а то ведь далеко. Так-то мы над камнями его сверху положили. Там, где острые валуны, даже из брёвен и досок настил подложили, надеюсь, не перережет, не перетрётся.
Когда последний егерь отошёл на безопасное расстояние, Вьюгов поднял руку. Уфимцев и Ильин замерли в ожидании у шнура.
– Давай! – крикнул поручик, убедившись, что все подразделения отошли. Оба пионера, ухватившись, с силой дёрнули витую пеньковую бечеву. Ударил мощнейший взрыв, скальный карниз впереди вздрогнул, застонал и рухнул вниз. Тысячи и тысячи тонн камня обрушились на дорогу и завалили её. Пыль встала стеной, заслоняя свет. Когда она осела, за спиной у русских была только гора гигантской осыпи. Дорога на юг перестала существовать.
В Чеву вернулись на следующий день, измотанные и покрытые пороховой гарью.
Егоров, встретив отряд у крепостных ворот, молча принял рапорт от офицеров, окинул глазами выстроенные шеренги людей, кивнул Вьюгову:
– Сделано, поручик?
– Так точно, ваше превосходительство, – козырнул тот. – Теперь Моро точно неделю будет завал разгребать, а может, и больше.
– Большое дело свершили, братцы! – Голос генерала заполнил плац. – Целую армию неприятеля в горах стреножили! Пускай теперь французы по кручам, как козлы, поскачут!
Стоящие в строю грязные, с копотью на лицах, егеря расцвели улыбками.
– Благодарю за службу, братцы! – Егоров вскинул ладонь к треуголке.
– Рады стараться, вашпревосходительство! – рявкнули в ответ сотни глоток.
– Спасибо, чудо-богатыри!
– Ура! Ура! Ура-а-а-а! – троекратно разнеслось над горной крепостью.
Через час Завражский получил на руки запечатанный пакет.
– Скачи в Турин, подпоручик, передашь послание самому Суворову лично в руки, – наставлял молодого офицера генерал. – На словах добавишь, что главный перевал от Генуи теперь накрепко заперт, ты ведь и своими глазами всё видел. Пять дней у нашей армии есть, а то и вся неделя, пока его разберут. А уж лёгкие войска французов, что через завал переберутся, мы с пьемонтцами и казаками встретим.
Подпоручик козырнул, вскочил в седло и умчался во главе своего взвода на север. А трое суток спустя у крепостных ворот вновь зацокали копыта.
– Ваше превосходительство, посланный в Турин взвод назад вернулся! – доложил вестовой Егорову, сидящему в комендантском доме с командиром казачьего полка. – Кони все в пене – видать, гнали всю дорогу.
Алексей выскочил на небольшой крепостной плац, навстречу весь в пыли и черных подтёках пота на лице спешил Завражский.
– Ваше превосходительство, вам приказ от фельдмаршала! – гаркнул он и протянул плотную бумагу.
Быстро вскрыв пакет, Алексей увидел такой знакомый «летящий», угловатый почерк Суворова:
«Молодцы! Верил. Но отдыхать некогда. Выступать к Тортоне немедля своим полком и полком Поздеева! Потом маршем на Пьяченцу вслед армии. Макдональд двинулся на север, надобно перенять! Чеву оставить пьемонтцам, пусть горы стерегут. Жду, а время не ждёт! Суворов»
.
Егоров усмехнулся, свернул лист и сунул за обшлаг. Александр Васильевич изъяснялся в своём стиле – резко, по делу, его рубленые фразы словно росчерк клинка.
– Ну что, братцы, – Алексей оглядел собравшихся во дворе офицеров. – Суворов к себе нас зовёт. Выходит, снова нам в путь.
Во дворе кто-то вздохнул, кто-то перекрестился. Но никто поперёк и слова не сказал. Война продолжалась, а они были нужны своему фельдмаршалу.