Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 173

– Милан наш! – выкрикнул он, и голос его эхом ушел под своды залы. – Ломбардия очищена, а скоро падёт и Туринская цитадель. Ключи от Пьемонта у нас в кармане. Но что толку в ключах, господа, когда двери со всех сторон подпирают?!

Он снова склонился над столом. Его сухой палец хищно заскользил по Апеннинскому хребту, вычерчивая маршруты врага.

– Глядите сюда! – Фельдмаршал ткнул в район Генуи. – Моро скоро засядет в лигурийских скалах. Он затянет раны после Адды, ведь он окончательно не разбит! А с юго-востока, от самого Неаполя, движется на север Макдональд. Тридцать пять тысяч отборных штыков! Он рвется к Римини, он хочет пробить дорогу в речную долину. И что мы видим? Половина нашей армии топчется под стенами Алессандрии, Мантуи и этой треклятой цитадели. Осады – это бесплодное занятие для тех, кто боится поля!

Суворов с силой сжал костлявые пальцы в кулак и нанес короткий, злой удар по карте – туда, где дороги из Неаполя и Генуи сходились к северу у речного русла.

– Повторюсь: бить нужно собранным кулаком! Первое и самое важное – не дать Макдональду соединиться с Моро! Разрезать их пополам, пока они в пути. Встретить неаполитанскую армию на марше и разбить её в прах. А потом – взяться за Моро! Скорость, господа! Глазомер, быстрота и натиск! Ноги кормят штык!

Мелас в своем ослепительно белом, отделанном золотом австрийском мундире натужно кашлянул и заговорил, пытаясь напомнить о важности удержания завоеванных крепостей. Но Суворов, не дослушав, яростно отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

– Крепости – это камни! – отрезал фельдмаршал. – Живая сила врага – вот наша цель! Не будет живой силы в поле – и крепости сами падут к нашим ногам!

Главнокомандующий снова склонился над картой, прищурив один глаз, словно высматривая врага сквозь прорезь прицела.

– Горы! – Он с силой ткнул костлявым пальцем в Апеннинский хребет, где бумага была уже затерта до дыр. – Горы не глухой забор, в них всегда есть калитки. Перевалы! Кто держит перевалы, тот держит Моро за горло. Алексей Петрович, гляди сюда!

Егоров послушно склонился над столом, следя взглядом за движением руки фельдмаршала. Палец Суворова замер на крохотном значке, обозначающем населённый пункт.

– Крепость Чева, – произнёс Суворов, и глаза его азартно блеснули. – Она запирает выход в долину Танаро. Если мы там засядем, Моро из своих лигурийских скал и носа не высунет. Не сможет он быстро пойти на соединение с Макдональдом, имея перед собой твой полк, закрывающий перевалы. Время, мы заберём у него самое главное – время! Понимаешь, генерал?

– Понимаю, Александр Васильевич, – глухо отозвался Егоров, вглядываясь в хитросплетение горных троп. – Запереть французов в горах, отрезать от равнины.

– Верно! – Суворов азартно потер руки, едва не задев подсвечник. – Но одних твоих егерей мало, а дать больше войск не могу, если только казачий полк. Там в горах народ злой, французом до печёнок обиженный. Инсургенты! Патриоты! Бывшие гвардейцы италийских княжеств. Вооружай их, Алексей Петрович. Дай им ружья из трофейных, дай пороху. Пусть за каждым камнем француза ждет пуля. Местный житель – он каждый куст знает, он нам и разведка, и заслон. Опирайся на них, они – наша сила!

Тут генерал Мелас, чей расшитый золотом мундир сиял в пламени свечей, не выдержал. Он выпрямился во весь рост, и лицо его выразило крайнюю степень аристократического возмущения.

– Позвольте, господин фельдмаршал! – Голос австрийца дрожал от негодования. – Гофкригсрат категорически против вооружения черни! Это безумие – раздавать ружья мужикам. Сегодня они стреляют во французов, а завтра?! Регулярная армия не может мараться союзом с бунтовщиками. Это против всех правил и приличий войны!

Суворов обернулся к нему так резко, что Мелас невольно отшатнулся.

– Правила?! Приличия?! – прошипел Суворов, нависая над картой. – Ваши правила велят нам стоять под стенами и ждать, пока нас в кольцо возьмут?! Мои же правила – бить врага везде, где он дышит! Если мужик берет вилы, чтоб воевать за свой дом, – он мне первый союзник. Егоров! Не слушай венских канцелярий. Иди на юг, к Чеве. Занимай перевалы, бери инсургентов под руку. Пусть Моро в этих скалах задохнется! Две недели, Алексей, всего две недели! И нам этого хватит – Моро не поспеет к Массене. А потом уж на марш и к основному войску, инсургенты и сами замедлят французов.

Австриец открыл было рот, чтобы сослаться на высочайшие инструкции из Вены, но Суворов уже не слушал. Он размашисто, едва не прорвав пером бумагу, начертал приказ.

– Ступай, Алексей Петрович. Твоя задача – Апеннины. Запри эти двери на засов. А мы с Петром Ивановичем и прочими верными генералами пойдем наблюдать Макдональда в поле. С богом!

Утро 18 мая в Турине выдалось тихим. В соборах еще плыл дым ладана после праздничного молебна, а по улицам гуляли нарядные горожане. Туринцы подносили солдатам вино и сладости, а русские солдаты, заслужившие отдых в городских боях, лениво щурились на солнце, расположившись на площадях после заутренней службы. Но в расположении полка Егорова никакой благости уже не было – там кипела работа. Пока остальная армия отсыпалась и отдыхала, егеря уже укладывали свои заплечные мешки и проверяли оружие.

– Куда ж нас опять? – ворчал Филимон, уминая в холщовый мешок лишний десяток сухарей. – Не дали городом полюбоваться, ишь, засуетились.

– Молчи, Филька, – отрезал Горшков, туго стягивая завязки. – Слыхал, что в арсенале взяли? Тридцать тысяч ружей французишки бросили, и пушек тьма! Коль столько ружей грузим с порохом, значит, дело серьезное. Не для парада нас с таким добром в горы тянут.

В тыловой части полка суетились интендантские. Самый старший, Александр Павлович Рогозин, сверяясь с ведомостями, покрикивал на подчиненных. Провиантмейстеры, ездовые и писари сбились с ног, принимая из главного штаба три сотни вьючных лошадей. Животных грузили плотно: крепили на них ящики с французскими ружьями, мешки с порохом, тюки с сухарями.

– Прохоров! – гремел Рогозин. – Укладывай плотнее! Пять пудов на коня, не больше, нам по кручам лезть. Каждое ружье на счету, инсургентам это добро везем!

Казачий полк генерал-майора Поздеева уже выстроился у южной заставы. Казаки, попыхивая трубками, ждали сигнала. Егоров, верхом на своем гнедом, выехал к голове колонны, где командир отдавал последние указания сотникам.