Страница 50 из 173
Русские войска врывались в Нови со всех сторон. Французы побежали, бросая оружие, пушки, обозы. Моро отдал приказ к отступлению, но организованный отход быстро превратился в паническое бегство. Только сумерки спасли остатки французской армии от полного уничтожения. Казачьи полки Денисова ушли в преследование, рубя бегущих на равнине, загоняя их в реки, беря в плен целыми ротами. Бой, продолжавшийся пятнадцать часов, закончился в полной темноте. Французская армия перестала существовать как организованная сила, потеряв более одиннадцати тысяч человек убитыми и ранеными, четыре тысячи шестьсот пленными, тридцать девять орудий и четыре знамени.
Егоров, замерев на стене взятой Нови, вслушивался в крики и отдалённые выстрелы. Снизу поднялись и встали рядом Гусев Сергей с Живаном, залитые чужой кровью, усталые и закопчённые.
– Ну что, Алексей Петрович, победа? – спросил Милорадович, тяжело дыша.
– Победа, – кивнул Егоров. – Только какой ценой, посчитать надо. Какой кровью мы за неё, господа, заплатили…
– Львова жалко, – тихо произнёс Гусев. – Молодой совсем был, надежды подавал, на ротные его хотел вам предложить. А как он дрался! Тридцать егерей против целого эскадрона… Герои. Вечная память погибшим. Я в реляции о нём отдельно напишу.
– Вечная память всем павшим, – Егоров, стянув с головы шляпу, перекрестился. – Всех, кто сегодня в землю лёг, помянем. Цена очень высокая.
В полку Егорова убитыми и ранеными выбыло больше ста человек. Всех раненых перевязали и, уложив на повозки, повезли от горящего города к реке, туда, где было приказано разбить лагерь. Легкораненые шли сами, поддерживая друг друга. Лыков, зажимая ладонью раскровенившее плечо, брёл в самом хвосте колонны. Южаков шагал рядом, готовый в любую минуту подхватить ослабшего друга.
– Может, обопрёшься о меня, Тиша, – бормотал он. – Ну чего ты хорохоришься? Ещё две версты ведь до места тянуться.
– Ничего, дойду, – прохрипел Лыков. – Ты вон фузею с патронной сумой тащишь. Мне и так вспоможение. Дойду я, Ваня, совсем немного осталось.
Вечером, когда лагерь уже начал затихать и только редкие костры догорали в темноте, Алексей сидел у своего шатра. Усталость навалилась тяжёлая, липкая, но спать не хотелось, мысли в голове перемешались, прыгали с одного на другое.
Неподалёку послышались голоса, затем шаги нескольких человек. Егоров поднял голову – к костру приближалась группа солдат в мундирах мушкетерского полка. Впереди всех, чуть прихрамывая, шёл его Илья. Рядом с ним двое солдат несли какой-то узел, ещё двое тащили фляги и трофейные ружья. Лица у всех были чумазые, мундиры изорваны и прожжены порохом, но глаза горели огнём.
– Батюшка! – окликнул Илья ещё издали. – Не спите?
Алексей порывисто вскочил и шагнул навстречу. Илья подошёл ближе, остановившись в двух шагах. В свете костра генерал разглядел его всего – лицо сына было в пороховой копоти, на лбу и щеке запёкся чёрным порез, мундир был пропитан потом и кровью, левая рука неловко прижата к телу, но глаза сияли искренней радостью.
– Илья… – Егоров шагнул вперёд, сгрёб сына в объятия, прижал к себе, забыв про людей вокруг, про всё. – Живой… Господи, живой, сынок…
Молодой офицер замер, потом сам обхватил отца здоровой рукой и уткнулся лицом в плечо. Целую минуту они стояли так, не двигаясь. Молчали, переминаясь неподалёку, мушкетёры и подошедшие егеря. Потом Илья чуть отстранился, шмыгнул носом и сказал срывающимся голосом:
– А я ведь думал, не увижу вас больше, батюшка. Когда в четвёртую атаку пошли, я уж думал – всё. На штыках, на саблях сцепились за стенами, французы в атаку пошли, окружили было, а тут подмога, и знамя это… – Он махнул рукой в ту сторону, где солдаты бережно уложили у костра свёрнутое в узел потрёпанное трёхцветное полотнище.
Алексей перевёл взгляд на трофей, на копошащихся рядом с ним мушкетёров.
– Позвольте угостить вас, ваше превосходительство! – крикнул один из низовских солдат, немолодой уже унтер с новой аннинской медалью на мундире. – Мы тут с собой прихватили малость трофейного. Их благородие позволил отметить, что живы остались. Чего ж добру пропадать, всё равно ведь кто-то выглохчет.
– Трофимов, ну ты чего?! Отставить! – обернувшись, рявкнул Илья. – Ну, Трофимов! Ну-у!
– Ну почему же отставить, – усмехнулся Алексей. – Если солдат от чистого сердца угощает, и генералу грех отказываться. Только я ведь один не буду, угостишь моих, – и кивнул на замерших неподалёку егерей.
– Да я-то угощу, ваше превосходительство, – Трофимов по-хозяйски взвесил флягу на ладони и хитро прищурился на егерей. – Только боюсь, на всех по глотку едва нацедим. Разве что догнать тех, кто сегодня от нас стрекача дал? Глядишь, у них в ранцах еще чего припрятано…
Алексей принял посудину и весело подмигнул солдатам:
– Слыхали, орлы? Трофимов в погоню подбивает! Ты нам только скажи, братец, – мы за французом завтра побежим, чтоб его в полон взять. Гляди, егеря народ лихой: им только дай волю – они за твоим «трофейным» не то что в Геную, до самого Парижа добегут, не запыхаются! А-а? Чего скажете? – Он обернулся в сторону егерей.
– Истину глаголете, ваше превосходительство! – откликнулся смуглый фельдфебель с обожженным лицом. – Нам за французом бегать – дело привычное, а за вином – так и вовсе святое! Вы только, ваше превосходительство, первыми скачите, а то мы на радостях и Париж мимо пробежим.
Все рассмеялись – устало, с хрипотцой, но от души. Егоров махнул рукой, приглашая всех садиться. Костёр разгорелся, осветил лица – усталые и чумазые.
– Ну, рассказывай, – Алексей сел рядом с сыном, положил руку ему на плечо. – Как ты в этой битве? Тяжело?
Илья заговорил сначала сбивчиво, потом всё увереннее. Рассказывал, как откатывались три раза, как шли в четвёртую, самую отчаянную атаку, как он срубил знаменщика, и как французский офицер бросился на него, а он ушёл в сторону и ударил саблей.
– Я ведь когда отбивался, всё думал: батюшка бы не отступил, и мне нельзя, – произнёс он взволнованно. – Я ведь помню про то знамя османское, что вы отбили. И как вы в горячке лежали, посечённый. А я что? Я ведь тоже Егоров!
Алексей отвернулся к костру, чтобы никто не видел его лица. В горле стоял ком, он судорожно сглотнул и прокашлялся.
– Ладно, – произнёс генерал хрипло. – Давайте-ка, братцы, что там у вас во флягах. Наливайте. Никита! Принеси чарок сюда и ту флягу с ломбардским захвати!