Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 173

Простреливаемая насквозь площадь опустела, и только оседавшая кирпичная пыль напоминала о недавней стычке. Алексей, стоя под защитой каменного портика, обернулся к Багратиону:

– Пока всё на сегодня, Пётр Иванович. Закрепимся здесь, перекроем все выходы. Пусть сидят, раз заперлись. Теперь весь город наш, а цитадель…

Договорить он не успел. Со стороны южных ворот, гулко выбивая дробь по мостовой, вылетел всадник. Конь его был весь в белых хлопьях пены, бока ходили ходуном, а сам седок едва держался в седле от усталости.

Егерь, резко осадив коня перед генеральской свитой, едва не сбил с ног штабного писаря.

– Ваше превосходительство! – выдохнул он, с трудом переводя дух и придерживая саблю. – От капитана Воронцова! В пяти верстах от моста на Алессандрийской дороге встречена дивизия Виктора! Гусарский пикет мы разбили, но за ними сила несметная шла, пехота и пушки. Авангард уже у моста! Их благородие просит подмоги, мост нам долго не удержать! Особливо когда пушки подтянут.

Егоров мгновенно подобрался, вся досада от неудачи со взятием цитадели разом слетела с лица.

– Вот оно что… Значит, Моро всё-таки выслал Турину помощь, – быстро произнёс он, глядя на Багратиона. – Пётр Иванович, нужно спешить! Город городом, а если нас у моста прижмут – полетят все наши виктории к чертям.

Багратион мгновенно обернулся к адъютанту. Голос князя перекрыл гул отходящих колонн:

– Разворачивай гренадерские батальоны! К мосту Порта ди По, марш-марш! – Затем он резко махнул рукой держащемуся на коне Денисову: – Адриан Карпович, всю казачью конницу срочно к мосту! Собирай все полки, сейчас каждая сабля на счету!

– Главное – пушки! – напомнил Алексей, провожая взглядом расчет шестифунтовки. – Чтобы батареи на позиции вышли прежде, чем француз к нашему берегу притиснется. Если Виктор перейдёт мост и возьмёт предместье – город не удержим.

Егоров развернулся к Живану, который сдерживал нетерпеливого жеребца:

– У цитадели оставляем первый батальон Скобелева! – отдал он приказ. – Пусть егеря запрут все выходы и глаз не спускают с ворот. Ежели комендант на вылазку решится – отстреливайтесь, идите в штыковую, но в город неприятеля не выпускать! Всех остальных – к мосту! Рота Осокина – в авангард!

Дробь барабанов ударила новый ритм – быстрый, тревожный. Войска спешили к мосту. Канониры, налегая на рычаги, разворачивали тяжелые орудия, готовясь подцепить к передкам. Все понимали: судьба города сейчас решается там, у реки.

– Поспеем, Алексей Петрович? – спросил Багратион, поправляя треуголку.

– Должны, Пётр Иванович. У меня там стрелки хорошие, а пионеры там таких «гостинцев» наготовили, что французу не до парадов будет. – Егоров вонзил шпоры в бока коня. – Вперед!

На противоположном берегу французы, оправившись от шока, закипели злой, лихорадочной работой. Под прикрытием огня шассеров пехотинцы генерала Виктора потащили к мосту бревна и доски, разобрав ближайшие сараи. Но хуже всего было другое: из облака пыли на прямую наводку неприятель начал выкатывать орудийную батарею. Канониры в темно-зелёных мундирах с чёрными отворотами навалились на рычаги-гандшпиги, с натугой разворачивая тяжёлые хвосты лафетов. Окованные железом хоботы лафетных станин с глухим стуком впечатались в дёрн, нацеливая тусклые бронзовые рыла пушек прямо в створ моста.

– Худо дело, – прохрипел Воронцов, опуская подзорную трубу. – Сейчас они первым делом нам мостовую баррикаду снесут. Сергей Сергеевич! – Он обернулся к капитану Тарасову. – Отводи своих! Нечего им там под ядрами стоять!

Взвод Гнездилова и Вьюгов с пионерами, пригибаясь под пулями, начали спешно откатываться от завала под защиту береговых укреплений. Едва последний егерь спрыгнул с мостового полотна, как французская батарея рявкнула слитным залпом.

Воздух раскололся. Тяжелые ядра с грохотом врезались в баррикаду, в щепки разметывая бочки с гравием и круша телеги. Очередной чугунный шар с воем пролетел над головами и ударил в бруствер на левом берегу, подняв тучу земли и каменной крошки. Следом еще один с сухим хрустом перебил толстенную ветвь старого платана. Один из штуцерников, сидевший в густой листве, с воплем полетел вниз, ломая мелкие сучья, и кубарем покатился по траве, отчаянно чертыхаясь.

– Живой, летун?! – осклабился Велько Вучевич, не отрываясь от прицела.

– Ты за огузок его не бойся, он у него казенный, не расшибется! – пошутил Афанасьев, ловя в прорезь фигуру французского наводчика. – Гляди, Авдей, твой третий слева… Бей!

Штуцерники Егорова открыли охоту. Далековато было для верного боя, но тяжелые пули нет-нет да находили свою цель: то фейерверкер валился с пальником у лафета, то подносчик падал, выронив заряд. Интенсивность огня батареи чуть спала, но у того берега уже накапливалась синяя масса пехоты, готовая броситься на починку пролома и дальше на штурм.

В этот критический миг со стороны Турина, за спинами обороняющихся, ударила дробь барабанов, и послышался конский топот. Из-за изгиба дороги, вздымая пыль, вынеслись лавой казачьи полки Денисова, а следом, чеканя шаг, показались ровные квадраты гренадерских батальонов Багратиона.

– Наши! – пронеслось по траншеям восторженным криком.

Но главное – позади пехоты, понукаемые расчетами и громыхая колесами по камням, катились пушки. Русская артиллерия выходила на позиции, чтобы веским словом закончить этот спор за мост.

На левом, «русском» берегу всё замерло в тягостном ожидании. Канониры Багратиона, обливаясь потом, только-только разворачивали орудия, готовясь к дуэли. Гренадеры поправляли ремни патронных сумок, а егеря в траншеях в последний раз проверяли кремни. Все ждали, что сейчас этот каменный мост превратится в огненный ад. Но на той стороне реки произошло нечто необъяснимое. Вместо команды «Вперёд! Пли!», вместо яростного крика идущей в атаку пехоты над французскими позициями прозвучал протяжный сигнал горна.

Гренадеры Виктора, уже стоявшие в штурмовых колоннах, вдруг слаженно развернулись кругом. Артиллеристы новой батареи, только что прибывшей к реке и наводившей пушки на противоположный берег, начали спешно накидывать передки, крепя орудия к упряжкам.

– Это что же… пятятся? – произнёс Афанасьев, опуская штуцер. – Велько, гляди: никак, сворачиваются?!