Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 160 из 173

Казаки Грекова, спешившись, рубили саблями бегущих, кололи их пиками, а конный эскадрон Воронцова, обойдя с фланга, добивал тех, кто пытался укрыться в кустах.

Массена, находившийся в арьергарде, пытался было остановить бегущих, кричал, размахивал саблей, взывал к солдатской чести, но его никто не слушал. Паника была всеобщей. В этот момент из русских рядов выскочил гренадер Апшеронского полка – рослый, плечистый унтер-офицер Иван Махотин. Увидев французского генерала на коне, он рванулся вперёд, схватил Массену за воротник и с такой силой дёрнул, что тот вылетел из седла.

– Попался, гад! – заорал Махотин, наваливаясь на генерала.

Но Массена, извернувшись, выхватил пистолет и выстрелил почти в упор. Пуля скользнула по плечу гренадера, но тот всё равно не выпустил свою добычу. Он уже тащил француза к своим, когда на помощь генералу подскочил его адъютант. Махотин, отвлёкшись на секунду, перехватил фузею и пронзил адъютанта штыком, а когда обернулся, Массена уже бежал в толпе солдат. В руке у русского гренадера остался только золотой эполет, сорванный с генеральского мундира.

– Ушёл, ирод! – выругался Махотин, пряча трофей за пазуху. – Но эполет-то мой!

Погоня продолжалась до самого Швица. Французы бежали, бросая оружие, раненых, обозы. На узкой дороге, забитой повозками и пушками, началась невообразимая давка. Люди, лошади, орудия перемешались в одну кучу, и русские, настигая врага, рубили и кололи без пощады. Только к вечеру, когда сумерки начали сгущаться над долиной, Розенберг приказал прекратить преследование. Усталые, но ликующие, русские полки вернулись на свои позиции, ведя с собой сотни пленных и захваченные трофеи – семь пушек, знамя, обозы с продовольствием. И даже захваченного генерала – Николя Бернар Гийо де Лакурка.

Егоров оглядывал поле боя. В сгущающихся сумерках долина напоминала ад: везде, куда ни кинь взгляд, лежали тела в синих мундирах, пахло порохом, кровью и гарью. Со всех сторон слышались истошные вопли и стоны.

Рядом с ним остановился Гусев в рваном мундире с подтёками крови на рукаве.

– Сергей, ты ранен?! – воскликнул Алексей, оглядывая друга.

– Царапина, – отмахнулся Гусев. – Пуля кожу содрала, когда от камня отскочила. А тому, кто стрелял, хуже пришлось – я его из пистоля уложил.

Они помолчали. У повозок стучали топорами – интендантские разбирали разбитые фуры, освобождая дорогу. Где-то у реки загорелись первые костры, и оттуда потянуло дымом.

– Массена ушёл, – произнёс с досадой Гусев. – Гренадер из Апшеронского ухватил его за воротник, эполет сорвал, а самого упустил. Адъютант подоспел, отвлёк.

– Жаль, – Егоров покачал головой. – Такой трофей был бы знатный. Но и так хорошо, нужно для истории сохранить. А ведь он сам, Сергей, обещал нашего фельдмаршала пленить. И вот на тебе – дохвалился. Теперь есть время и нам на перевал отойти. Суворов, наверное, уже там.

– А вдруг они снова полезут? – спросил Гусев.

– Не полезут. Розенберг послал в Швиц людей договариваться о продовольствии и квартирном постое на всю армию. Массена узнает, решит, что мы здесь остаёмся, и будет ждать. А мы тихо снимемся и уйдём на Прагель.

– Хитро, – усмехнулся Гусев.

– Ладно, Сергей, ступай, – произнёс Егоров. – Погляди, как там люди. Раненым нужен уход. Убитых потом похороним, когда всё утихнет. Сейчас главное – живых в порядок привести. И вели Рогозину, чтобы двойную порцию провианта артелям раздал, пусть готовят. Сейчас людям позарез горячее нужно.

Сергей кивнул и, прихрамывая, пошёл в сторону разгоравшихся костров. Алексей остался один. В долине уже стемнело. Полки Розенберга, отогнав французов на несколько вёрст, возвращались на свои позиции.

Из темноты вынырнул адъютант Розенберга.

– Ваше превосходительство, генерал велел вам передать: отход назначает на завтрашнюю ночь. Сейчас люди должны отдохнуть и привести себя в порядок.

– Передайте Андрею Григорьевичу: завтра полк будет готов к маршу, – ответил Алексей.

Около шатра уже пылал костёр.

– Ваше превосходительство, горячее будет через час, – доложился Никита. – Александр Павлович велел передать, что крупа ещё есть, и мясо сушёное. На всех хватит.

– Хорошо, – ответил Алексей, садясь на трофейный барабан. – Коней накормили?

– Так точно. И вашего гнедого, и всех, что при эскадроне остались! – воскликнул вестовой. – У француза фураж забрали, теперь есть чем животину кормить.

Огонь догорал, и Алексей завороженно следил за пляской искр. Суета дня окончательно угасла, сменившись гулкой ночной тишиной. Лишь речной поток внизу продолжал свой вечный спор с камнями, да изредка долетали голоса караульных. Ночь дышала прохладой. Впереди, за перевалом, их ждал Прагель, а потом – долгая дорога к дому.