Страница 148 из 173
– Чёрт бы побрал этих австрийцев! – воскликнул Живан. – Они, выходит, нас просто бросили! Дорогу обещали – а её нет.
Плещеев пожал плечами:
– Местные ещё кое-что сказывали. Есть, говорят, горная тропа через хребет Росшток – через крутые перевалы Руозальпер-Хулем и Кинциг. Пастухи жарким летом там скот перегоняют. Вот если через неё перевалить, то, дескать, выйдешь прямо в Мутенскую долину, а оттуда уже рукой подать до Швица. Только тропа та – звериная, восемнадцать вёрст через горы. С орудиями и обозом, заверяют, там никак не пройти. Дескать, эту тропу лучше всего местный охотник знает – Антонио Гамма. И французов он очень не жалует, говорит, что они безбожники и убили у него кого-то.
Егоров поднялся:
– Спасибо, подпоручик. Сведенья важные. Людей своих покорми и отдыхать. Ты и так с ними на ногах который день.
Плещеев козырнул и вышел. Лужин, задержавшись в дверях, обернулся:
– Ваше превосходительство, там обозные на подходе, встретили их, когда возвращались. Капитан Колеганов с ними идёт. Мулы еле ноги тащат, лошади и того хуже, дюжина в пропасть сорвалась по дороге.
– Хорошо, Фёдор, понял, – кивнул Егоров. – Ступай, отдыхайте.
Когда дверь закрылась, Гусев тяжко вздохнул:
– Что делать будем? Австрийцы ведь заверили, что до Швица вдоль озера хорошая дорога имеется, и за ним дальше тоже.
– Не знаю пока, что делать, Сергей, – накидывая шинель, произнёс Алексей. – Всё как обычно: складно было на бумаге – да забыли про овраги. Ох уж эти союзнички. Я к фельдмаршалу, а вы пока проверьте людей и провиант. Колеганов пусть доложит, что осталось.
Суворова в занимаемом армейским штабом доме не было, он стоял на берегу озера, вглядываясь в ту сторону, где должен был находиться Швиц. Рядом с ним переминались с ноги на ногу Багратион, Дерфельден, Денисов и Розенберг. Лицо фельдмаршала было спокойным, но пальцы, сжимавшие подзорную трубу, побелели от напряжения.
– Ваше сиятельство, – обратился Егоров, подойдя. – У меня дальний дозор из разведки вернулся. Докладывает, что никакой дроги на Швиц по берегу озера нет.
Суворов, опустив трубу, обернулся:
– Знаю, Алексей Петрович. Уже и без него доложили. Местные всё подробно растолковали. Австрийцы нас обманули. Вернее, не обманули – а предали. Дорога, которую нам обещали, упирается в озеро, а берега его для войск непроходимы. Лодок нет. Французский генерал Лекурб повелел все изъять у местных, а кто утаит – тому расстрел. Дальше нам только через горы.
Багратион шагнул вперёд:
– Ваше сиятельство, разрешите мне с авангардом пройти по береговым тропам? Может, обход найдётся.
– Не найдётся, князь, – Суворов покачал головой. – Я местным верю, незачем им нас обманывать, да и дозорные егеря у Алексея – толковые разведчики, зря болтать не будут. Проверено. Скалы отвесные впереди, вёрст на пятнадцать. Ни человек, ни зверь не пройдёт.
– Что ж делать? – спросил, хмурясь, Дерфельден. – Назад поворачивать?
– Назад?! – Суворов усмехнулся, но усмешка вышла злой. – Русские назад не поворачивают, Вильгельм Христофорович. Должен быть другой путь. – Он развернул карту, придержал её, чтоб не трепал ветер: – Вот смотрите. От Альтдорфа на восток идёт вроде тропа через хребет Росшток. Если точнее – через перевалы Руозальпер-Хулем и Кинциг, но бургомистр говорит, что по ней только жарким летом можно пройти, там пастухи в июле и то с трудом скотину перегоняют, а сейчас, с его слов, и соваться бесполезно. Но выходит она прямо в Мутенскую долину, куда нам нужно, а оттуда – прямая дорога на Швиц. Австрийцы про эту тропу вообще молчали, или, может, не знали, но местным-то всё ведомо. Идти туда – это лишние восемнадцать вёрст через горы. Чем выше, тем холоднее, на вершинах уже и снег лежит. А что делать? Только всё одно провожатый нужен, без него никак.
– Ваше сиятельство! – шагнул вперёд Алексей. – Командир дозорных, пока его люди путь и лодки искали, с жителями переговорил, они ему про местного охотника рассказали. Говорят, он все тропы тут знает и к французам у него личная неприязнь. Может, попробовать с ним сговориться?
– Охотник?! Все тропы знает?! – воскликнул Суворов. – Кто таков?! Как зовут?
– Антонио Гамма, ваше высокопревосходительство.
– Семён! – подозвал адъютанта фельдмаршал. – Бегом к бургомистру! Пускай скажет, где у него тут охотник по фамилии Гамма проживает. Или лучше пусть провожатого тебе даст. Сюда его приведёшь, я лично к нему пойду!
– Слушаюсь! – козырнул Ставраков
[20]
[Семён Христофорович Ставраков начал службу в Кинбурнском драгунском полку и стал одним из самых доверенных адъютантов Суворова. В 1799 году он прошёл Итальянский и Швейцарский походы, проявив исключительную храбрость в боях. У Чёртова моста под огнем противника Ставраков лично связывал офицерскими шарфами балки разобранного пролёта. За этот подвиг штабс-капитан получил орден Святой Анны 2-й степени, что было редкой наградой для его чина. После смерти Суворова он продолжил карьеру, участвуя во всех войнах против Наполеона до 1814 года. При Александре I он занимал ответственный пост коменданта Главной квартиры, отвечая за порядок в ставке императора. Ставраков скончался в 1819 году в чине генерал-майора, оставив репутацию предельно честного и скромного офицера.]
и поспешил в город.
Розенберг, наклонившись, вглядывался в карту:
– Ваше высокопревосходительство, но перевал Рошток – это же путь без дорог. Там, поди, сейчас и дикий зверь даже не ходит. Как же мы обозы, пушки протащим?
– Протащим, – отрезал Суворов. – На руках пронесём. Андрей Григорьевич, француз нас там не ждёт, это главное. А дорогу, которой нет, мы для себя проложим.
Дерфельден, старый соратник, молча кивнул. Он как никто другой знал Суворова – если тот что-то решил, значит, так и будет.
– Готовьте войска, господа! – приказал фельдмаршал. – Выступаем завтра на рассвете. В авангарде следует Багратион и Егоров. За ними – основные силы. В арьергарде – Розенберг. Проверить у солдат обувь, провиант и патроны. В горах лёгких прогулок не будет.
Генералы козырнули и разошлись. Алексей вернулся в трактир, где его ждали Гусев и Рогозин. В углу, у печи, грелись Колеганов и Вьюгов – оба с серыми от усталости лицами.
– Ну, что решили? – поинтересовался Сергей.
– Идём через горный хребет, – ответил, скидывая шинель, Егоров. – Росшток называется. Завтра с утра выступаем авангардом.
Рогозин крякнул: