Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 146 из 173

Французы, неся потери под огнём стрелков, не приняли ближнего боя и дрогнули. Кто-то побежал к мосту, кто-то, бросив оружие, поднял руки. Егеря, гвардейцы и гренадёры Фанагорийского полка из авангарда бросились с криками «ура» со стороны взятого туннеля. Оборона врага посыпалась, но полковник Дома, командовавший всем заслоном, успел отдать приказ пионерам: раздался взрыв, и часть каменной арки, вздрогнув, рухнула в пропасть. Пролёт зиял пустотой – до противоположного берега оставалось три сажени, а под ним зияла бездна с ревущим потоком. С противоположного берега то и дело летели пули – засевшие в скалах стрелки французов вели огонь, и то один, то другой солдат, запнувшись, валились на камни или летели в пропасть. В ответ били штуцера и винтовки русских, но заставить неприятеля молчать не удавалось. Нужна была штыковая атака, чтобы согнать его с перевала, и тут всё упиралось в этот злосчастный мост.

– Бревна! – раздался голос Суворова. – Тащите бревна, разбирайте сарай!

Солдаты бросились к строению, стоявшему в сотне шагов от моста. Через несколько минут брёвна, балки и доски уже тащили к пролому. Металлических скоб и крепежей не было, и офицеры, не дожидаясь приказа, срывали с себя шарфы. Командовавший гренадёрами поручик, князь Мещерский Первый (Пётр Сергеевич), не говоря ни слова, бросил свой солдатам, его примеру последовали другие офицеры и даже генералы. Брёвна связали между собой и перебросили через пролом. Добытые доски настелили сверху – получился шаткий, ненадёжный настил, пружинивший под ногами.

– Вперёд, братцы! – крикнул Суворов. – Чудо-богатыри, на мост!

Первым на брёвна ступил князь Мещерский Третий (Николай Сергеевич), родной брат поручика. Он пробежал несколько шагов по хлипкому настилу, балансируя руками, совсем рядом уже был берег, но пуля ударила в грудь. Он вскрикнул и рухнул в пропасть, успев выдохнуть: «Друзья, не забудьте меня в реляции…»

– Не останавливаться! – заорал Скобелев, перебегая следом. За ним рванули егеря и гренадёры.

Лыков бежал, матерясь сквозь зубы, стараясь не смотреть вниз, где ревела вода. Рядом – Южаков, Кузька, Капишников и Лубин. Брёвна настила ходили ходуном, но они бежали, пригибаясь от пуль. Вскрикнул и полетел в пропасть гренадёр; получил пулю в ногу и, поскользнувшись, сорвался вниз Лубин Егор. Но поток атакующих было уже не удержать, егеря и гренадёры теснили французов. Взвод Кожухова, стараясь держаться вместе, работал штыками, пробиваясь к северному проходу, где укрылись последние защитники. Тёсов бил прикладом, Милушкин рубил направо и налево тесаком, Лошкарёв и Калюкин, прикрывая друг друга, работали штыками. Громыхнула пара гренад, закинутых подальше ременной пращей. Французы, не выдержав натиска, побежали.

Бой стих так же внезапно, как и начался. Перевал был взят.

Егоров, тяжело дыша, остановился у разбитой арки. Рядом Гусев перевязывал царапину на руке.

– Людей потеряли много, – оглядывая лежащие тела, произнёс Алексей. – Большой крови этот перевал стоил.

– Главное, прорвались, – выдохнул Гусев. – Сейчас перекличку устроим. Нужно всех раненых перевязать.

От дальнего поворота, вытирая окровавленный клинок, подошёл Осокин:

– Мост наш, ваше превосходительство, – произнёс он устало. – Дорога на Альтдорф открыта, остатки французского заслона по ней вниз бегут. Я Лужина с тремя отделениями следом за ними отрядил.

Алексей кивнул, оглядывая ущелье. Внизу ревела река, скалы над ней нависали мрачными серыми громадами. Где-то там, впереди, на севере, армию ждали новые переходы и новые бои. Но сегодня они победили. Они прорвались через, казалось бы, непреодолимый высотный перевал. Вот как описывал этот подвиг в реляции Павлу I Александр Васильевич Суворов:

«Войска Вашего Императорского Величества прошли через тёмную горную пещеру, заняли мост, удивительной игрой природы из двух гор сооружённый и проименованный Тейфельсбрюкке. Оный разрушен неприятелем. Но сие не останавливает победителей, доски связываются шарфами офицеров, по сим доскам бегут они, спускаются с вершины в бездны и, достигая врага, поражают его повсюду… Утопая в скользкой грязи, должно было подыматься против водопада, низвергавшегося с рёвом и низрывавшего с яростью страшные камни и снежные и земляные глыбы, на которых много людей с лошадьми летели в преисподние пучины».

Какой яркий, эмоциональный слог!