Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 143 из 173

Основные силы Суворова замерли, ожидая в центральной колонне. Волонтёры Пяткина рассыпались по склону, занимая позиции за валунами. Четырёхлинейки блестели на солнце. Игнат, пристроившись за большим камнем, держал в прицеле французского офицера, расхаживавшего по террасе.

– Огонь! – долетела команда Багратиона. Палец выбрал свободный ход спускового крючка, плавно его потянул. Щёлкнул, выбивая искру, курок. Бам! Громыхнул винтовочный выстрел. Офицер, переломившись, рухнул на камни. Рядом ударила винтовка Травкина.

Кузьма, пыхтя, вращал воротком, освобождая казённое отверстие для заряда.

– Не торопись! – крикнул ему Пяткин. – Бей только наверняка. Патронов у нас не обоз.

Бой закипел сразу. Вверху заполошно закричали, послышались команды и ударили залпы – французские стрелки суетились, их пули высекали каменную крошку, вжикали над головами.

Егерь из взвода Балакина, молодой парень, только этой весной прибывший из учебной роты, вскрикнув, схватился за плечо, но ружьё не выронил – пристроил ствол на камень и, выстрелив, взвыл от боли.

Командир, перебегавший рядом, подхватил его:

– Держись, паря! Отойди назад, перевяжись.

– Ничего, Платон Ильич, – ответил тот, морщась от боли. – Царапнуло только. Сейчас оклемаюсь, огнём прикрою.

Лыков лез вверх, хватаясь за камни и матерясь сквозь зубы. Рядом, тяжело дыша, карабкались Южаков, Кузька, Капишников, Горшков. Отделение действовало слаженно, прикрывая друг друга, перебегая от укрытия к укрытию.

– Не отставай! – крикнул ефрейтор Кузьке, который замешкался, глянув вниз.

– Братцы, видите те камни? Туда, за ними укроемся!

Стрелки рванули вперёд, перебегая под пулями. Рядом, шагах в десяти, упал егерь из отделения Свечина – малоросс, фамилии Лыков не знал, только лицо запомнил. Вскрикнул и затих. Тихон только зубы сжал: некогда было останавливаться.

Справа, метрах в тридцати, залегло отделение Антонова. Егеря, периодически высовываясь, постреливали в сторону французских позиций.

В двух сотнях шагов позади копошились егеря из роты Тарасова. Всю дорогу они тащили на себе разобранную гаубицу и теперь, укрывшись за валунами, лихорадочно собирали её.

Вьюгов, пригнувшись, перебегал от одной группы к другой, подгонял пионеров.

– Быстрее, быстрее! – кричал он. – Сейчас они нам понадобятся!

Французы сражались отчаянно. Их пушки осыпали подступы к позициям картечью, и то один, то другой свинцовый шарик находил свою жертву. Первая атака фанагорийцев Каменского и Егорова захлебнулась, вторая тоже. Но обходная колонна Багратиона с батальоном Скобелева уже забиралась на кручу, готовясь ударить с тыла.

– Вьюгов! – крикнул Егоров. – Гаубицы! Быстро! Дай огня!

Поручик, пригнувшись, перебегал от орудия к орудию, поторапливая расчёты. Его пионеры уже собрали одно орудие, части второго крепили буквально на ходу.

– Угол выше! Ещё! – командовал Семён, следя, как Уфимцев накручивает винт вертикальной наводки. – Хорош! Довольно! Заряжай!

Лопухов, заложив в ствол мешочки с порохом, закатил вовнутрь гранату.

– Готово, вашбродь! Заряжено!

– По французским стрелкам, пристрелочным! Огонь! – скомандовал поручик, перебегая к другой гаубице.

Орудие ударило навесным. Первая граната рванула, не долетев пару десятков шагов до вражеских позиций.

– Михаил, угол выше! – крикнул Вьюгов, помогая крепить на второй лафет ствол.

Второй разрыв рванул прямо среди выстроенных из камней укреплений.

– Хорошо! Беглым огонь! – рявкнул поручик, перебегая к третьему орудию.

Вскоре все три гаубицы забили частым огнём. Небольшие чугунные шары, взрываясь и осыпая камни осколками, находили свои жертвы, заставляя французских стрелков прятаться. Одна граната попала прямо в сооружённый из каменей ложемент, за которым засели французы, подняв тучу пыли и осколков. Пара солдат в крови, зажимая уши и вопя, выскочили на бруствер и бросились в сторону. Стрелки на этом участке замолчали.

– Хорошо! – заорал лежавший за камнями Бегов. – Так их, гадов! Вперёд, ребята! Перебежками, пока не очухались!

Французы забеспокоились, огонь их ослаб. Гренадёры Каменского и гвардейские егеря, поддержанные артиллерией, пошли в третью атаку. Князь Багратион, обойдя позиции неприятеля по скалам, ударил в штыки. Пули свистели вокруг, но он будто не замечал их – только вперёд, в атаку!

– Вперёд, братцы! – крикнул Егоров, поднимая людей. – За мной!

Егеря рванули вверх, передние метнули гренады, и позиции неприятеля заволокло дымом от разрывов.

– В штыки! – размахивая саблей, вёл фанагорийцев Каменский.

Лыков, забыв про усталость и боль в ноге, бежал впереди, рядом с Южаковым. Перед ними выскочил высоченный французский гренадер. Перехватив удобней фузею, он ткнул штыком, пытаясь заколоть егеря. Лыков ушёл в сторону и, резко развернувшись, ударил его прикладом в голову. В выскочившего следом пехотинца разрядил ружьё Иван. Француз охнул и, выронив ружьё, осел. Мимо с рёвом неслись егеря из Беговской и соседних рот, мелькали мундиры гренадёров фанагорийцев. «Ура-а!» – ревели солдаты, яростно работая штыками и тесаками среди каменных теснин. В центре неприятельских позиций полки Багратиона, Чубарова, Каменского и Егорова встретились. Французы, покинув их, бежали на север, к следующему опорному пункту.

Ближе к вечеру, когда бой стих и Сен-Готард был полностью очищен от врага, армия расположилась на отдых. Суворов с небольшой свитой поднялся к хоспису

[19]

[Приют (госпис) для паломников и путешественников существовал там еще с XIII века. К моменту прихода русских войск это было крепкое каменное здание, посвященное Святому Готтарду.]

на вершине – странноприимному дому, который содержала местная община. Приор радушно встретил русского полководца, и после благодарственного молебна общинники угощали русских картошкой и горохом.

Алексей, оставив полк на Живана, тоже подошёл сюда – хотелось взглянуть на это место, откуда открывался вид на обе стороны перевала. В хосписе уже были Багратион, Милорадович, Дерфельден и другие генералы. Суворов сидел за длинным столом, с аппетитом уплетая горячую картошку.

– А, Алексей Петрович! – кивнул он Егорову. – Садись с нами, еды местной отведай. Ты, я знаю, знаток в картофеле? Сказывали, в поместье сам за полеводством следишь. Тебя, выходит, сим земляным плодом не удивишь. Да местные братья от души угощают – не побрезгуй.