Страница 127 из 173
– Не полезут. Розенберг послал в Швиц людей договариваться о продовольствии и квартирном постое на всю армию. Массена узнает, решит, что мы здесь остаёмся, и будет ждать. А мы тихо снимемся и уйдём на Прагель.
– Хитро, – усмехнулся Гусев.
– Ладно, Сергей, ступай, – произнёс Егоров. – Погляди, как там люди. Раненым нужен уход. Убитых потом похороним, когда всё утихнет. Сейчас главное – живых в порядок привести. И вели Рогозину, чтобы двойную порцию провианта артелям раздал, пусть готовят. Сейчас людям позарез горячее нужно.
Сергей кивнул и, прихрамывая, пошёл в сторону разгоравшихся костров. Алексей остался один. В долине уже стемнело. Полки Розенберга, отогнав французов на несколько вёрст, возвращались на свои позиции.
Из темноты вынырнул адъютант Розенберга.
– Ваше превосходительство, генерал велел вам передать: отход назначает на завтрашнюю ночь. Сейчас люди должны отдохнуть и привести себя в порядок.
– Передайте Андрею Григорьевичу: завтра полк будет готов к маршу, – ответил Алексей.
Около шатра уже пылал костёр.
– Ваше превосходительство, горячее будет через час, – доложился Никита. – Александр Павлович велел передать, что крупа ещё есть, и мясо сушёное. На всех хватит.
– Хорошо, – ответил Алексей, садясь на трофейный барабан. – Коней накормили?
– Так точно. И вашего гнедого, и всех, что при эскадроне остались! – воскликнул вестовой. – У француза фураж забрали, теперь есть чем животину кормить.
Огонь догорал, и Алексей завороженно следил за пляской искр. Суета дня окончательно угасла, сменившись гулкой ночной тишиной. Лишь речной поток внизу продолжал свой вечный спор с камнями, да изредка долетали голоса караульных. Ночь дышала прохладой. Впереди, за перевалом, их ждал Прагель, а потом – долгая дорога к дому.
Глава 7. Перевалы
Ночь после сражения в Мутенской долине выдалась тихой. Французы, потеряв убитыми и ранеными до пяти тысяч человек, не рискнули атаковать в темноте. Массена, оглушённый неожиданным разгромом, отвёл свою армию и занялся подсчётом потерь. Его разведчики доносили, что в русском лагере горят костры, а к Швицу потянулись русские интенданты, пытаясь скупить провиант в больших количествах. Всё указывало на то, что арьергард Розенберга не собирался покидать Мутенскую долину – слишком уж уверенно его люди себя вели.
О французских лазутчиках и рыскающих дозорах неприятеля на следующий день доложили Розенбергу, когда он зашёл в шатёр к Егорову.
– Алексей Петрович, всё сделали как я просил? – поинтересовался генерал, принимая из рук Никиты кружку горячего взвара.
– Так точно, ваше высокопревосходительство, – подтвердил Егоров. – Сразу, как только в лагере обустроились, провиантский обоз с охранением в Швиц отправил. Полковой интендант лично с ним поехал. Как вы и наставляли, нарочно шумели, громко торговались и спрашивали, где лучше целую армию на зиму разместить. Уверен, Массена уже знает, что мы остаёмся.
– Добро. – Розенберг, отхлебнув из кружки, поморщился – взвар был горячим и горьким. – Значит, как стемнеет окончательно, мы начинаем отход. Полковые командиры предупреждены, обозные вьюки увязаны. Вашему полку, Алексей Петрович, предстоит идти первым, за вами следом Милорадович со своими апшеронцами, потом я с основными силами. Казакам Денисова – замыкать. Всё делаем тихо, без единого выстрела. Пусть Массена ждёт удобного момента для нападения. Ему ещё свою армию в порядок приводить.
– Понял, Андрей Григорьевич, – кивнул Алексей. – А вот провиантом мы, ваше высокопревосходительство, так и не разжились – запасов его в Швице действительно нет. Всё выгребли ранее квартирующиеся войска. Только то, что у французов захватили, да и того чуть.
– Да знаю я, – усмехнулся Розенберг. – Но Массене знать об этом не обязательно. У нас теперь одна задача – через перевал Прагель пройти до Гларуса, где нас ждёт фельдмаршал. А там уж как Бог даст – и без запасов, глядишь, пробьёмся.
Колонны двинулись, как только стемнело. Шли без огней, стараясь не шуметь, разносился только глухой топот тысяч ног да изредка приглушённая команда офицеров. Впереди, россыпным строем, шли егеря, за ними, растянувшись на три версты, мушкетёрские полки с обозом, и в арьергарде, замыкая шествие, – казаки, которые вели в поводу не привычных к горам коней.
Отделение Горшкова шагало в авангарде. Лыков, припадая на ноющую ногу, то и дело оглядывался. Позади, в Мутенской долине, ещё горели костры – это казаки Поздеева, по приказу Розенберга, должны были поддерживать огонь до самого рассвета.
– Гляди, Ваня, – толкнул локтем Южакова товарищ. – Кострища-то как горят. Думает, поди, Массена, что мы тут сидим, а мы вона где уже топаем.
– Пусть думает, – буркнул шагавший рядом фельдфебель. – Нам бы сейчас до Гларуса дойти, а там уж фельдмаршал разберётся, куда дальше.
– А до Гларуса этого сколько, Авдей Никитич? – спросил Лыков.
– Да кто ж его знает, – поправив ремень штуцера, произнёс Милушкин. – Их благородие говорил – вёрст тридцать. А где тридцать – там, может, и все сорок. По горам-то это не по равнине топать.
За разговором они не заметили, как дорога начала подниматься. Сначала полого, потом круче, и вскоре тропа превратилась в узкий, едва заметный карниз над пропастью. Внизу, в темноте, шумела река, и этот звук, отражаясь от скал, создавал жуткое, многократное эхо.
– Держись правее! – прошептал Горшков, пропуская вперёд молодых. – Кузька, не спеши! Наумка, не зевай! Один шаг влево – и полетишь.
Кузьма, шагавший следом, прижался к скале, стараясь не глядеть вниз. Ноги его скользили по мокрым камням, сердце колотилось где-то в горле, но он шёл, не отставая, и только когда тропа ненадолго расширилась, выдохнул:
– Дядька Фрол, а долго нам ещё так?
– Сколько надо, столько и пойдём, – ответил Горшков. – Тридцать вёрст, говорит капитан, весь путь. Ты гляди под ноги, не отвлекайся.
К рассвету колонна вышла на небольшое плато перевала Прагель. Здесь, на высоте, ветер дул с такой силой, что люди с трудом могли удержаться на ногах. Розенберг приказал остановиться и дать передышку – люди валились с ног, и гнать их дальше без отдыха было смерти подобно.