Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 97 из 122

– Для ведьмы этот день стал праздником. Её красные глаза плохо видели, но нюх был у неё отличный, как у дикого зверя, и запах человека она могла учуять издалека. Когда Гензель и Гретель подошли к её жилищу, она злобно рассмеялась, а затем пропела сладким голоском: «Теперь они мои! Не уйдут!» На рассвете она поднялась, когда дети ещё спали. Увидев, как сладко они спят и как горят румянцем их щечки, ведьма прошептала: «Вот уж устрою себе пир!» Грубой рукой она схватила Гензеля, отвела его в небольшой хлев и заперла там. Он кричал, он это никак не помогло ему. Затем ведьма подошла к Гретель и разбудила её, прокричав: «Вставай, лентяйка! Сходи по воду и приготовь что-нибудь вкусное для брата. Он сидит в хлеву. Надо бы его откормить. Когда разжиреет, съем!» Гретель заплакала, но делать было нечего. Пришлось выполнить указания людоедки. Бедному Гензелю доставались лучшие блюда, а Гретель – лишь пустые панцири крабов. Каждое утро старуха проскальзывала в хлев и говорила: «Гензель, протяни пальчик – посмотрю, достаточно ли жирный». Но мальчик подсовывал косточку. Из-за плохого зрения ведьма этого не понимала. Она верила, что это был палец, и все удивлялась, почему Гензель не толстеет.

Я вновь делаю паузу, вспоминая, как Тень требовала показать ей указательный палец. Я переживаю, как отреагируют дети, и думаю уже было остановиться на этом моменте, но тут мальчик, стоящий рядом за конвейером, шепчет:

– А потом что было?

Его глаза цвета клубники просят меня продолжить рассказ.

– Прошёл месяц, – возвращаюсь я к истории, – а ребёнок был все таким же худым. Тогда ведьма потеряла терпение и решила больше не ждать. «Эй, Гретель! – крикнула она. – Скорее принеси воды! Толстый Гензель или худой, завтра я убью его и съем». Ах как плакала бедная девочка, таская ведра с водой, какие слезы катились по её щекам! «Господи, помоги нам! – воскликнула она. – Лучше бы нас съели лесные звери! Хоть умерли бы мы вместе!» «Хватит ныть! – сказала старуха. – Это тебе не поможет!» Рано утром Гретель было велено налить в большой котёл воду и развести огонь. «Сначала замесим тесто, – сказала ведьма. – Я уже растопила печь и приготовила всё, что нужно». Она толкнула бедную Гретель к печи, из которой вырывались языки пламени. «Полезай внутрь! – приказала она. – Проверь, достаточно ли разогрелась печь, чтобы ставить тесто». Ведьма собиралась захлопнуть дверцу, когда девочка залезет, чтобы зажарить её. Ведь она хотела съесть и Гретель! Но та разгадала её замысел и сказала: «Я не знаю, как это сделать… Как вообще залезают в печь?» – «Глупышка! – ответила ведьма. – Отверстие достаточно большое! Смотри, я сама могу туда пролезть». И она сунула голову внутрь. Гретель резко толкнула ведьму в печь, захлопнула дверцу и задвинула засов. Старуха принялась неистово кричать, но Гретель ушла, оставив её жариться в огне, побежала к Гензелю, открыла хлев и сказала: «Гензель, мы свободны! Старая ведьма мертва!» Гензель выпрыгнул из своей тюремной камеры, будто птица из клетки. Как же они были рады! Висли друг у друга на шее, танцевали и обнимались! Теперь им нечего было бояться, и они вошли в дом ведьмы. По всем углам стояли сундуки, полные жемчугов и бриллиантов. «Это в разы лучше моих камешков!» – сказал Гензель, набивая карманы. А Гретель добавила: «Я тоже хочу взять немного с собой!» Она набрала в передник столько драгоценностей, сколько смогла. «Теперь надо уходить, – сказал Гензель. – Поскорее бы выйти из этого заколдованного леса». Через несколько часов они вышли к большой реке. «Мы не сможем её перейти, – сказал Гензель. – Не вижу ни моста, ни брода». – «И лодки тоже нет, – добавила Гретель. – Но там какой-то белый утенок! Я попрошу его, и он поможет нам». Она крикнула: «Утенок, утенок, мы Гензель и Гретель! Здесь нет ни лодки, ни брода, ни моста. Помоги нам перебраться через реку, пока не стемнело!» Утенок подплыл, и Гензель уселся на него верхом. Он предложил сестре сесть рядом, но та ответила: «Нет, утёнку будет слишком тяжело. Переправимся по очереди». Так добрая птичка перевезла их на другой берег. Когда они благополучно перебрались через реку, то вскоре заметили, что лес становится им всё более знакомым. Наконец вдали показался отцовский дом. Дети бросились бежать, ворвались в комнату и кинулись на шею к отцу. С тех пор как он оставил их в лесу, бедняга не находил себе покоя. Его жена к тому времени уже умерла. Гретель развязала передник, и жемчуга с бриллиантами рассыпались по комнате. Гензель тоже вытащил из карманов пригоршни драгоценностей. Бедность больше им не грозила, и зажили они втроем счастливо.

Я считаю улыбки на лицах детей. Десятки. Когда я заканчиваю рассказ, в Печи воцаряется тишина, но ненадолго.

– Скажи, Бланш, завтра будет новая сказка?

– А что было с Гензелем и Гретель потом?

– Домик правда был из конфет?

– И как только Гретель не испугалась?

Вопросы сыплются на меня градом. Я едва успеваю отвечать. Меня вдруг охватывает чувство ностальгии. Кажется, будто я снова среди своих воспитанников. Они так же радовались каждый раз. Сама того не ожидая, я заставила детей разговориться. До меня доносятся некоторые фразы, и я невольно улыбаюсь.

– Мне больше всего понравилось, как Гретель засунула ведьму в печь!

– Гензель такой хитрый. Я бы никогда не догадался собирать белые камешки, чтобы потом заново найти дорогу.

– Хотел бы я с ними познакомиться…

Голоса звучат тихо, но оживленно. Тени, кажется, не возражают – до тех пор, пока это не мешает работе. Я тоже возвращаюсь к делу, а ребята тем временем переключается со сказки на другую тему. Я была готова услышать что угодно, но только не этот диалог.

– Бланш рассказывает истории не хуже Молнии, вам не кажется? – спрашивает Феникс, сидящая неподалеку от меня.

Без всякой на то причины моё сердце вдруг начинает бешено колотиться.

– Да! Молния! – подхватывает Бэйби. – Это было так давно. Думаю, она бы тебе понравилась, – добавляет она, глядя на меня.

– Какой она была? – спрашиваю я с любопытством.

– Молния? Высокой, красивой, довольно взрослой. Ей почти исполнилось восемнадцать, когда

Она

забрала ее. Молния была из приюта. У неё были потрясающие волосы – черные, как ночь, а глаза странные, почти оранжевые. Она обожала рассказывать истории, прямо как ты. Кажется, у неё на запястье было родимое пятно в форме молнии. Поэтому ей и дали такое имя.

Я чувствую, как к горлу подкатывает ком.

Бэйби описывает Фриду?

– Бейби, расскажи мне о ней еще, пожалуйста.