Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 94 из 122

Глава 13

Кто-то стучит в красную дверь так, будто оттого, ответят ли ему, зависит его жизнь.

Вокруг меня ничего нет. Только тьма и эта алая дверь.

Из-за двери доносятся крики и смех. Звуки отдаются у меня в голове, и я замираю от страха.

Я не могу двигаться.

Не могу кричать.

Но дело не в отсутствии желания.

С выпученными глазами я замечаю, как по дереву начинает расползаться черное пятно. Оно увеличивается с каждой секундой. Затем появляются языки пламени. Они облизывают дверь и приближаются ко мне, с пронзительным свистом скользя по земле. Не в силах пошевелиться, я со слезами на глазах слежу за тем, как они касаются моей кожи, обжигают и поглощают её.

Затем вдруг раздается смех, ещё более ужасающий и пронзительный, чем всё, что я слышала до этого. Женщина начинает говорить, и её слова кажутся мне абсолютной бессмыслицей до тех пор, пока она наконец не шепчет мне на ухо:

– Майя.

Кошмар чересчур реалистичный.

Я просыпаюсь в поту, с криком, застрявшим в горле. Изо всех сил стараюсь не дать ему вырваться, даже зарываюсь лицом в грязную подушку. Если бы я этого не сделала, пара детей точно бы подскочили на своих койках, Грог в их числе.

Голова гудит от криков, грома, смеха и пламени. Замечаю, что лампы всё ещё горят. Фабрику заливает мертвенно-белый свет и тьма, нагоняющая тревогу. На этот раз я не слышу, чтобы кто-либо плакал или шмыгал носом. Кажется, все спят. По крайней мере большинство.

Я приподнимаюсь с кровати, пытаясь унять бешеный стук сердца. Делаю всё возможное, чтобы выкинуть из головы сон, но реальность, в которую я возвращаюсь, ничем не лучше. Пытаюсь вдохнуть, но сырость будто склеивает лёгкие. Наверное, я сейчас бледная, как фарфоровая кукла. Измученная и невыспавшаяся, я протираю лицо тыльной стороной ладони. Даже в тусклом свете ламп видно, что рубашка у меня грязная, пожелтевшая от пота. Вернее, почерневшая. С тех пор как я здесь оказалась, мне ни разу не удалось помыться – должно быть, пахну я ужасно.

Интересно, как Бэйби и Грог терпят этот запах.

Хотя они и сами выглядят не лучше. Все дети здесь по уши в грязи, пыли, земле, а некоторые даже испачканы кровью. Интересно, когда нас наконец пустят на Мойку?

Несколько долгих секунд я просто сижу и смотрю в пустоту. Потом подтягиваю колени к груди и начинаю придумывать новую историю. Я делала так в приюте, чтобы забыть кошмары. Чтобы забыть абсолютно все. Это Фрида подала мне такую идею, когда я рассказала ей о плохих снах. Сейчас я скучаю по ней сильнее, чем когда-либо.

Сжимаю в руке мелок, который всегда ношу с собой, и принимаюсь сочинять сказку о девочке и её брате. Тем временем живот скручивает от боли. Он болит из-за всей этой гадости, которую нас заставляют есть. Одна мысль о завтраке вызывает отвращение. И я решаю рассказать об этом в моей истории. Я добавляю в сюжет ведьму и горы сладостей. Имена героев приходят на ум сами собой – Гензель и Гретель.

Я выстраиваю в голове первые абзацы и дорабатываю детали, пока не остаюсь довольна моим новым рассказом о приключениях.

Закончив с сюжетом, я чуть заметно улыбаюсь.

Свежая история, которую я смогу рассказать сегодня утром, готова.

Гудит сирена.

Сосед сверху снова начинает вопить.

Дети выходят из камер.

Начинается очередной день на Фабрике.

Увидев меня этим утром, Бэйби бросает мне грустную улыбку. Мы молча бредём к Кормушке. Воспоминания о вчерашнем дне не выходят из головы. Я всё еще помню, что вчера одного забрали.

За завтраком я замечаю, что многие дети наблюдают за мной. Может, они ждут, что я расскажу историю? Или просто смотрят на меня из любопытства, надеясь, что я снова начну спорить с Врединой, сидящей позади? Не знаю. В любом случае, за столом я молчу. Я одна целиком съедаю апельсиновый кекс. Вкус фруктов освежающий, но сам бисквит тяжеловат.

Грог сегодня молчит. Похоже, он не в духе. Я спрашиваю, всё ли в порядке, и он лишь шмыгает носом. Бэйби похлопывает его по спине, будто пытается утешить.

– Тот, кого вчера увели… – тихо начинает она. – Это был Потти. Его друг.

Я вспоминаю, что Грог упоминал его имя. Он был вампиром, по крайней мере, Грогу так казалось.

– Мне жаль, – спешно отвечаю я. – Я не знала.

– Откуда ты могла знать? – бросает Бэйби. Во рту у неё джем из черной смородины. – Всё равно ничего уже не изменить. Грог справится, да?

Парень кивает, с неохотой ковыряя вафлю. Я замечаю, что он разглядывает свои пальцы – они толще моих. И не он один так делает. В воздухе витает страх. Каждый боится стать следующим. Большинство детей в Кормушке выглядят здоровыми. Они послушно подчищают тарелки, но несмотря на то, я вижу: как и меня, их уже тошнит от сладостей.

Внезапно меня накрывает волна ярости. Я злюсь на

Неё

. На ту, что командует нами и контролирует каждое наше движение. На ту, из-за которой дети рыдают, кричат, а потом навсегда пропадают. Последний кусочек кекса я сжимаю в кулаке, превращая его в крошки. Грог и Бэйби смотрят на меня с тревогой.

Но вопросов они не задают – даже по пути в Печь.

Сегодня я отвечаю за дрова. Мне приходится постоянно подбрасывать их в огонь, поэтому оставаться на одном месте мне не удается. Так что я даже не пытаюсь начать новую историю, хотя замечаю, что некоторые дети навостряют уши, когда я прохожу мимо.

После обеда мы беремся за муку. Мешки килограммов по двадцать пять перевешивают меня. Пару раз я чуть было не падаю на спину. И снова бесконечные часы хождений по Печи под строгим надзором Теней.

После ужина я в полной тишине возвращаюсь в камеру. Падаю на койку ещё до того, как опускаются решётки. Я настолько устала, что не сразу замечаю две фигуры, с робким видом переминающиеся у входа.

Две девочки – лет одиннадцати, не больше – пристально смотрят на меня. Их зеленоватая кожа кое-где покрыта чешуей.

– Привет, – бросаю я, не зная, что ещё сказать.

– Привет, Бланш, – отвечают они в один голос.

Не думала, что другие дети знают мое имя. И все же, кажется, они стесняются. Перед тем как объяснить мне, зачем они пришли, девочки шепчут что-то друг другу на ухо.

– Скажи, Бланш… – произносит одна из них настолько тихо, что мне приходится подойти ближе, чтобы расслышать.

– Да?

– Завтра расскажешь нам историю? – спрашивает другая.

Я улыбаюсь.

– Надеюсь, – мягко отвечаю я.

Уголки их губ растягиваются в улыбке, обнажая крошечные острые зубки.

– Тогда до завтра! – восклицают они разом.